В июле 1939 года я поступил на работу на завод №30 учеником чертежника в конструкторско-технологический отдел. Отдел размещался тогда на втором этаже главного корпуса завода.
Получив направление на работу, пройдя из деревни 10 км по июльской жаре и разувшись для облегчения, я явился в отдел босым, с ботинками на плече, чем немало удивил сотрудников отдела. А сотрудники отдела, приехавшие вместе с главным конструктором из Москвы, были опытные специалисты, одеты в белые брюки, белые рубашки с галстуками; а тут пришел мальчишка бедно одетый, да еще босой.
Завод предназначался для строительства гидросамолетов. Первое впечатление о заводе: напряженная работа цехов, большое количество работающих, стремление коллектива решать поставленные задачи. Для размещения рабочих и инженерно-технических кадров, вместе со строительством завода форсировалось строительство жилищно-бытовых и социально-культурных учреждений.
Руководящие и инженерно-технические работники из Москвы размещались в благоустроенных кирпичных домах по улицам Ленина, Макаренко, Октябрьской, Карла Маркса. Рабочие кадры пополнялись за счет окружающих деревень и размещались в частном секторе Подберезья, в бараках Северного городка. Северный городок – это поселок из бараков, в которых первоначально проживали строители канала и по мере их освобождения из заключения, после ремонта и восстановления, проживали рабочие и специалисты с семьями. В Северном городке были столовая, куда мы ходили обедать с завода, библиотека, летний театр и парк. По мере окончания строительства бараков (всего их было построено 26) по улице Стахановская, ныне ул. Свободы, нас из частного сектора переселяли в бараки-общежития.
Жил я тогда в таком бараке №5. Барак представлял собой деревянное помещение, разделенное на две половины. В каждой половине проживали 25 человек. Из мебели: койка и тумбочка, да стол посередине, с графином воды на столе. Воду брали из колонки, отапливалось общежитие дровами. Уборная на улице. В бараке при входе справа проживала уборщица, а слева была кухня.
Завод набирал темпы, продолжалось его дальнейшее расширение, строилось жилье, объекты социальной инфраструктуры. Наряду с действующей кафе-столовой по улице Жданова, а ныне улице Тверской, была построена фабрика-кухня. В том же 1940 году был построен центр культурной жизни поселка клуб «Дружба» по улице Ленина, где размещалась и библиотека.
Из производственных площадей завода накануне войны строились средняя и высокая зоны под размещение агрегатно-сборочного производства и окончательной сборки самолетов. Закончилось строительство ЛИС, а (летно-испытательной станции). ЛИС это широкая бетонная площадка от завода до дамбы и административный домик на берегу Московского моря. В 1940 году на завод прибыли из Таганрога специалисты и руководящие инженерно-технические кадры во главе с главным конструктором Четвериковым Игорем Вячеславовичем. Среди специалистов были конструкторы Телепин Михаил Варфоломеевич, Кулявцев Иван Ефимович, Рукавичко Григорий Терентьевич, Иванцов Андрей Петрович, начальники цехов Шандыба Александр Петрович, Краснобородов Сергей Федорович и другие специалисты.
Наступил июнь 1941 года. Войну, в общем-то ожидали, потому как напряженно работал завод и в атмосфере строжайшей секретности было видно – гроза надвигается, но вместе с тем война началась неожиданно. Среди населения был подъем, энтузиазм, уверенность, что мы быстро побьем врага. И мы – группа молодых ребят – ринулись в военкомат с просьбой отправить нас на фронт. Нам сказали: «Идите работать. Нужно будет, мы вас вызовем…»
В преддверии возможных бомбардировок нам срочно приходилось копать траншеи на территории, прилегающей к заводу для укрытия людей. Для того, чтобы обеспечить завод топливом мы строили узкоколейку от завода в направлении леса, за Северной канавой, для заготовки и доставки дров на завод.
По мере приближения немцев к Москве нависла угроза над районом Большая Волга. Правительством было принято решение – завод эвакуировать в глубокий тыл. Началась эвакуация завода осенью 1941 года. Подготовкой предприятия к работе условиях военного времени и эвакуацией в тыл руководил директор а/я №30 Смирнов Иван Николаевич. Личность неординарная – работал день и ночь. Вместе с нами копал траншеи, на месте решал все вопросы: хозяйственные, производственные, бытовые. Самоотверженная работа, экстремальные условия привели к тому, что Иван Николаевич тяжело заболел. Из Министерства его направили на лечение в санаторий. Он отказался – не время. Тогда его назначили директором санатория, он вынужден был подчиниться, только приступил к работе, но было уже поздно – он умер.
Я с заводом не поехал, уволился 15 октября и был призван в армию. В 1941 году немцы имели подавляющее превосходство в авиации, а поэтому бомбили все живое и неживое, летчики их самолетов гонялись и бомбили даже одного человека, поэтому мы вынуждены были идти пешком и только по ночам. Так мы дошли до города Александров, где ночью погрузились в вагоны и поездом доехали до ближайшей станции к Гороховецким лагерям, а до лагерей опять пешком.
Знаменитые Гороховецкие лагеря – это лагеря, расположенные в лесу километрах в семидесяти от Горького (ныне Нижний Новогород). Деревянные сооружения в земле и сверху покрытые землей. Внутри землянки нары из бревен в два яруса. В каждой землянке располагалось по 40 человек. Пришли мы в лагерь усталые, легли не раздеваясь отдыхать, и сразу же почувствовали суровую бытовую обстановку. Лежал я на нижнем ярусе навзничь, ощутил падение с верхнего яруса, то ли крошек, то ли мусора, а когда стал смахивать это с лица, то нащупал ползущих насекомых – вшей. Вши сразу проникли в нижнее белье и началась «их работа». Они заедали, беспокоили так, что нам приходилось раздеваться догола и трясти их прямо на снег в морозы. После такой процедуры снег становился серым. Кормили нас очень плохо. Бывало принесут котелок каши, успеешь задеть ложкой только один раз, а второй раз полезешь в котелок – там пусто.
В декабре 1941 года шли упорные бои под Москвой. Нас усиленно готовили к отправке на фронт. По ночам мы делали большие переходы с полным снаряжением, учились стрелять, познавали азы рукопашного боя. Как только немцев отогнали от Москвы, слава богу, нас 31 декабря 1941 года перебросили в Солнечногорск, для продолжения учебы и подготовке к отправке на фронт…Но это отдельная тема для повествования.
…1942 год. После лечения в госпитале №412 г. Оренбурга 6 ноября меня демобилизовали по инвалидности, выдали сухой паек на дорогу, одели, обули и оправили до названной мною станции назначения «Большая Волга», выдав железнодорожный билет. Когда я доехал до станции Дмитров, узнал что поезда до Большой Волги не ходят – разобран путь. Что делать? Пошел пешком. На полпути пришлось заночевать в одной из деревень и поздно вечером 8 ноября я прибыл домой в д.Кренево, а не в деревню Токарево (свою малую родину). Дело в том, что в 1940 году, накануне войны, производилось укрупнение колхозов и мою родную деревню перенесли в Кренево.
В декабре меня вызвали в Конаковский военкомат и предложили работу чертежника на Конаковском фаянсовом заводе. Посмотрел я там на условия работы – не тот профиль, цеха полупустые, холодно. А тут вскоре получил сообщение, что вернулся завод №30 из эвакуации, на который требуются кадры. Так я пошел на завод чертежником, что по характеру моей инвалидности подходило. Приняли меня в винтомоторную группу, возглавляемую Долгодровым Борисом Васильевичем и прикрепили к конструктору Иванцову Андрею Петровичу. При этом взяли подписку о неразглашении государственной тайны.
После возвращения из эвакуации коллектив завода значительно сократился. Многие ушли на фронт, многие осели в Москве. Производственные площади, во многом, пустовали. В низкой зоне на территории будущего слесарно-сварочного цеха, зияла дыра в крыше от бомбежки завода в 1941 году. Полноценных цехов не было, на производственных площадях создавались участки, из которых по мере увеличения мощностей, формировались цеха. Во многих окнах отсутствовали стекла, крыши протекали, в помещениях было холодно и сыро.
Коллектив завода начал восстановительные и ремонтные работы, размещение оборудования. Условия работы в конструкторском отделе были хорошими: чисто, тихо, тепло. Но мне не очень хотелось работать с бумагами, чертежами, инструкциями. Поэтому когда начальник ОТК (отдел технического контроля) Черенков Александр Петрович предложил перейти работать в цех контролером я согласился – работа на производстве была интересней. Дело имеешь с живыми людьми и работаешь непосредственно с изделиями.
Наряду с работой по изготовлению изделий тематики Четверикова И.В. заводу было поручено довести и выпустить серию изделий «ЯК-6» для отправки на фронт. Изделия «ЯК-6» представляли собой деревянные конструкции, требующие специальных условий: стабильной температуры и влажности. Для создания таких требований на территории цеха №11 и цеха №13, между колоннами натягивали тент и с помощью колориферов и прожекторов создавались требуемые условия. Задание было выполнено.
В те годы на заводе также выпускалась и другая продукция для фронта. Так в механическом цехе изготавливались корпуса для мин, начинка которых производилась на других заводах в порядке кооперации. Мы, тогда еще совсем мальчишки и девчонки, учились и работали наравне со взрослыми и опытными специалистами.
В период войны были отменены очередные отпуска, людей не хватало, были введены строгие законы. Так, судили за опоздание на работу на 21 минуту и более без уважительных причин. А уважительными причинами признавались только официальные справки железной дороги об опоздании поезда, справки из больницы о болезни и другие оправдательные документы. Судимость заключалась в том, что в течение 6 месяцев удерживали 25% из заработной платы.
В годы войны ни на заводе, ни в поселке строительства не велось. Поскольку не все работники предприятия вернулись в поселок после эвакуации, сложилась такая ситуация, что многие квартиры в домах оказались свободными. С целью сохранения жилищного фонда, недопущения хищений жилплощадь заселялась свободно, по желанию работников завода.
Нам, в ту пору молодым специалистам, приходилось учиться, осваивать и выпускать сложную авиационную технику, которая сразу же из цехов завода отправлялась на фронт. Работали мы столько, сколько было необходимо. А по выпуску авиационной техники устанавливались жесткие сроки, срывать которые запрещалось. Я не помню случая, когда мы работали нормальный рабочий день. Для выполнения заданий в установленные сроки, мы ежедневно работали по 12-14 часов, а в дни, когда нужно было сдавать изделия, работали по 18-20 часов в сутки. Окончишь работу в 3-4 часа, а еще через 3-4 в 8:00 обязан быть на работе. Кроме того, часто приходилось работать и без выходных дней. За хорошую работу фотографии передовиков производства помещали на Доску почета предприятия, в качестве премии выдавали талоны на право покупки 0,5 литра водки или отреза мануфактуры.
В 1943 году начальником ОТК, руководителем ЛИС и неосвобожденным секретарем парткома был назначен Пилютин Анатолий Григорьевич, с которым в системе технического контроля я работал до 1946 года. Работающие на заводе имели «бронь» – их в армию не брали. Были случаи, когда отдельные работники, не выдержав трудностей работы на заводе, уходили на фронт. А отдельных работников за грубые, неоднократные нарушения трудовой или производственной дисциплины, увольняли с завода и они, естественно, призывались в армию и направлялись на фронт. Но таких случаев было немного.
Возвратившись из эвакуации завод понес значительные потери в материальной части (оборудование, оснастка, инструмент), не говоря уже о том, что была острая нехватка кадров. Где взять рабочих, если практически все трудоспособное население ушло на фронт?! Комплектование сотрудников предприятия шло за счет близлежащих деревень Кимрского и Конаковского районов. Приходилось осваивать ряд других профессий.
Как нас учили? Пример со мной. Чтобы лучше, до тонкостей знать самолет, меня переводили их одного подразделения в другое по всей технологической цепочке: сначала на контроль и приемку стапельной оснастки, затем в заготовительно-штамповочный цех по изготовлению деталей россыпью, далее в агрегатно-сборочный для контроля и приемки агрегатов и, наконец, в цех окончательной сборки самолета. По требованию начальника ОТК сначала я подписывал полетные листы, а затем подписывал их сам начальник. Разрешение на полет без его подписи не давалось. Так возлагалась ответственность на исполнителей.
Кроме того, на заводе мы обучались на курсах повышения квалификации, а также перенимали знания и навыки у более опытных рабочих, мастеров, технологов, конструкторов. Среди них имена Ивана Семеновича Гукова, Николая Семеновича Тараканова, Александра Михайловича Жукова, Михаила Ивановича Попкова, Геннадия Архиповича Шатина, Василия Григорьевича Аносова и многих других.
…В годы войны были введены карточки на продукты питания, а также карточки на хлеб. Мы получали хлеба по карточкам по 800 г в день. Это сейчас мы не съедаем и 300 г хлеба, а в те годы, будучи истощенными от недоедания, мы, получив пайку хлеба в размере 800 г редко не соблазнялись съесть этот хлеб сразу, не дойдя до столовой.
Многие кадры пополнялись за счет молодежи близлежащих деревень, где жили их родители, помогавшие своим детям продуктами питания. В деревнях у них были свои огороды, скотина, куры. Так мы жили в общежитии в одной комнате: Валяев Иван Нестерович, Клюев Георгий Родионович, Шамкин Владимир Григорьевич, Сторожев Василий Михайлович. Я да другие ребята ходили по выходным дням в деревню и от родителей приносили картофель, молоко и др. Например, из дома мне давали ведро картошки и бидон молока, и я пешком добирался из Кренева, это километров десять, до поселка Иваньково. Тогда транспорта никакого не было, все мобилизовалось на фронт. У кого такой возможности не было – ходили в деревни обменивать вещи на продукты. В столовой на фабрике-кухне питание было плохое. Бывало принесут суп гороховый или щи, а там вода (основа) и несколько горошин или капустин плавает. А когда поздно приходили в столовую (а это бывало часто), то в гороховом супе плавало несколько кожурок от гороха, а самого гороха уже не было.
После строительства канала проход через шлюз и плотину был запрещен. Тем более в годы войны. Проезд транспорта и переход пешеходов разрешался только по специальным пропускам, которые выдавались в административном здании на большой волге. На месте этого здания в настоящее время расположен магазин «Автозапчасти».
В.М. ЛИМОНИН
13.07.2004