В гостях у мятежного и аскетичного Владимира Маслова. Из книги Владимира Коркунова «Люди Кимрского края».
Художник Владимир Маслов для нашего края фигура практически легендарная. Живущий обособленно в своём творческом мире, редко выбирающийся «в свет», творящий в небольшом доме на берегу Волги, он и там умудряется встречать высоких гостей, телевизионщиков, журналистов, быть человеком известным и востребованным. Не случайно в его скромный дом нередко наведываются гости. Народный артист Владимир Васильев, капитан сборной России по футболу Сергей Семак, внучка ювелира Фаберже Татьяна… И нисколько не удивляешься, видя на кухоньке Маслова фотографии Гуса Хиддинка или президента Португалии Соареша с его картинами.
Вопрос, возникающий попутно – а насколько хорошо мы знаем художника, что кроме выставок и странных (на взгляд провинциального любителя искусства) мазков его мастихина (или кисти) да выставок в разных городах и странах нам известно? Видели разве что сюжеты на канале «Культура», но и только. А между тем Владимиру Маслову посвящена книга Григория Краснова «Богомаз», в газетах и журналах нашей страны опубликованы десятки интервью с художником и статей о нём, а отзывы профессионалов в большинстве своём – восторженные. Да и в художественную литературу успел проникнуть наш герой. Я не говорю о книгах и стихах наших земляков (среди прочих выделяется роман Виктора Лихачёва «Кто услышит коноплянку?», где среди прочих выписан и Маслов). Поэтические строки художнику посвящали Анатолий Бабак, бард Вадим Егоров… Да разве всех упомнишь?
Поэтому, когда мы отправлялись в гости к художнику, задачей был не очередной очерк о нём, а та практически неизвестная страница жизни Маслова, важная для понимания отдельных граней его таланта и значения в культурном пространстве Кимрского района и тверской земли.
ЛЮБИТЕЛЬ ЧАЯ
Владимир Владимирович радушно встречает нас, на столе появляются конфеты и чай, привезённый из Японии. Вообще Маслов любитель чая. Каких только сортов нет в его домашней коллекции – и из Китая, и из Японии, и ещё бог знает откуда. На резонный вопрос: «Откуда такое богатство?» отвечает: «Друзья привезли». И, узнав про моё неравнодушие к этому напитку, тут же насыпает в пакетик ароматные сухие листочки.
А узнав наш интерес, начинает доставать «богатства», приговаривая, что не хранит их как зеницу ока, пропадают журналы и книжки, посвящения и интервью. Ну так для того мы и приехали, чтобы зафиксировать не успевшее потеряться.
Перед нами импозантный журнал «Persona» за 2007 год, на обложке – имена Лии Ахеджаковой, Марка Шагала, Николая Дроздова и… нашего Владимира Маслова. Внутри интервью, взятое Ларисой Измайловой, с непритязательным названием «Рисуй, Володя…», в самом начале которого слова художника: «Не могу справиться с эмоциями, в сумасшествие вхожу от красоты. Я бы вообще не мазками писал, а прямо бросал краски лопатой!..» Там же мы узнаём о том, как в юности рисовал Маслов. Оказывается, он это делал везде! И по нескольку картин за раз: «Рисовал одновременно в пяти или шести местах – на стройке, в школе, детских садах. И всё потому, что был ненасытен». Маститый литературовед Лев Аннинский как-то сказал, что когда ему мешают работать, он бесится. Получается, что наш Маслов такой же трудоголик! Ещё бы, число написанных им картин неуклонно приближается к 10 тысячам. Разглядывая журнал и пробуя на вкус терпкий японский чай, задаю напрашивающийся вопрос:
– Не приелась ли живопись? Всё-таки столько уже пройдено…
Но художник не даёт закончить мысль:
– Нет, я очень люблю работать. Для меня работа – это счастье. Знаете, я не люблю поездки, не люблю выбираться из своего Белого Городка, даже на открытия выставок. Мне лучше и спокойнее тут. Здесь я могу работать.
Получается, творческий огонь горит в Маслове вот уже семь десятков лет. Начиная с детдомовских времён, после – железнодорожного училища, а с весенних восемнадцати – в Белом Городке. Что его держит тут – непонятно. Может быть, в этой глуши, где мало что отвлекает от любимой работы, и творить легче? Может быть, с насиженного места не хочется срываться. Может быть, прикипело сердце Владимира Владимировича к белогородской природе. Он ведь о ней может часами говорить. С болью в голосе рассказывает как застроили волжские берега, срубили деревья, уничтожили бобров, огородили заборами… В этом боль человека, старающегося увидеть в жизни красоту. В той же «Persone» признаётся, что отказался от мяса: «Я из-за жалости к животным не ем ни одного грамма никакого мяса, кроме рыбы. <…> Раньше у нас гуси и лебеди людей не боялись. Народ не жалею. Он жестокий».
И всё-таки находятся люди, с которыми созвучна душа Маслова. Его друзья, ценители его дара, да просто люди, которые живут рядом. Не так давно Маслов проколол ногу. Убирался напротив дома и наступил на что-то острое и, как оказалось, ржавое. Наутро ногу раздуло. Но лучше уж отлежаться, чем ехать в город, ходить по врачам. Вот и решил Владимир Владимирович покроватничать да подождать – авось само заживёт. Но, как оказалось, на авось тут рассчитывать не приходилось, в колокола надо было бить. На счастье заглянул к нему художник Константин Ефремов, взглянул на ногу и обомлел: «Володя, ты с ума сошёл?».
Тут же организовали машину, отправили в больницу. Врачи ахнули: «Ещё день-другой и пришлось бы ногу отнимать». Сразу же прооперировали и в палату. И теперь, попивая чай, Владимир Владимирович не устаёт хвалить персонал: «Они очень хорошо ко мне отнеслись, окружили вниманием. Я им всем очень благодарен. И доктору, Нестору Ивановичу».
БОГАТСТВО – НЕ ДЛЯ СЕБЯ
Чашка чая пустеет, и Маслов поднимается, чтобы принести ещё несколько книг и журналов. Но меня привлекает поблекшая от солнца газетка. «Советский спорт», интервью с Сергеем Семаком. В нем синими чернилами обведён абзац – о Маслове и «Богомазе». «Книжка называется «Богомаз», – отвечает капитан сборной России по футболу на вопрос о том, какую книгу читает, – и посвящена одному моему хорошему другу Владимиру Маслову (тверской художник-самоучка, ставший одним из ярких мастеров нашего времени и переосмысливший традиции русской живописи – «СС»). Мне эту книжку друзья подарили, вот теперь с большим удовольствием читаю».
Меж тем Маслов приносит большой фолиант – «Холст как мера вечности», книга Евграфа Кончина. Несколько страниц в ней также посвящены белогородскому художнику, и называется эта глава «Хочу быть богатым». «Неужто, так?» – спрашиваю у хозяина дома. «Пожалуй, да, – отвечает мой собеседник. – Но трачу я не на себя, а на тех, кто нуждается. Некоторое время поддерживал материально нашего общего знакомого (тут он назвал фамилию, которую мы вынесем за скобки беседы – В.К.), талантливый человек, царствие ему небесное. Жаль только, что получив деньги, он часто напивался…» Примерно это же сказано и в книге Кончина, только тоньше, трогательнее. Маслов отвечает на аналогичный вопрос так: «Трачу на ребятишек, животных, птиц. Особенно зимой. У меня под окном устроен для птиц большой стол – кормятся воробьи, сойки, синицы, свиристели, галки, вороны, которых я очень люблю. Вот для них я хочу быть и знаменитым, и богатым».
Впрочем, это представляется мне некоторым кокетством. Не только для обездоленных и животных нужна слава, не только. Не свойственно творческому человеку не мечтать о славе и почестях для себя, противоестественно. Иначе и развития не будет – без вкрапления эгоизма, без честолюбивой нотки. Вот и у Владимира Владимировича стена на кухоньке полнится от вырезок стихотворений, часть из которых посвящена ему, да и в интервью Маслов, оценивая свои полотна: «Художник должен высоко ценить свой труд, считать его самым-самым…»
КОШАЧЬЯ БЛАГОДАРНОСТЬ
Но наиболее точна, на мой взгляд, характеристика, данная Маслову журналом «Друг»: «Мятежный, доверчивый, аскетичный». И тут же открывается ещё одна страничка необъятной души творца – любовь к котам. «Любая мимолётная встреча с котом меня умиляет и радует. А если он ещё милостиво позволит взять себя на руки, гладить, перебирать прохладные лапки, трогать отточенные коготки – уже удовольствие, бальзам для души, а в печальные дни – настоящая отрада.
Котов я предпочитаю кошкам. Слегка. Само слово «кот» звучит веско, основательно. А кошек я всегда называю «коша»: мне чудится, так нежнее и благозвучнее».
Под конец встречи мы разговорились о поэзии. И тут Маслову было чем удивить – принёс книгу барда Вадима Егорова, со стихотворением – о жарке рыбы и гостеприимстве художника. Сразу подумалось – а какому-нибудь коту из масловских любимых глядишь и перепало! А строки были такие: «Спасибо, Володя, за рыбу, / Скворчащую на сковородке».
Думается, такие слова мог сказать не только поэт Егоров, но и многочисленные коты. Да что там коты – все, кто окружает этого неординарного художника, кто проникал в его творческую мастерскую, где живёт и трудится прирождённый деревенский гений. И трудится, надо полагать, не только для себя.
Владимир Коркунов
Книгу «Люди Кимрского края» можно купить в Кимрском краеведческом музее и районном Выставочном зале.
05.11.2013