К 200-летию со дня рождения М.Е. Салтыкова (Щедрина).
Как известно, все мы родом из детства. Знаменитых людей, в том числе литераторов, это тоже касается. И даже такого сурового, как будто никогда не улыбающегося, Михаила Евграфовича Салтыкова (Щедрина). Первые годы жизни сильно повлияли на писателя и его творчество. Перед самой смертью он закончил роман «Пошехонская старина», написанный по впечатлениям от пережитого «десятилетнего деревенского детства». И воспоминания тех далеких лет, проведенных в Спасском, стали последним, к чему М.Е. Салтыков (Щедрин) обратился незадолго до смерти.
Выписка из метрической книги с записью о рождении Михаила Салтыкова
Впрочем, не нужно отожествлять героев этого произведения с членами семьи Салтыковых, романы не могут быть достоверным источником реальных фактов. Однако многие мотивы действительно являются автобиографическими. В пору работы над «Пошехонской стариной» М.Е. Салтыков (Щедрин) одному из своих друзей сообщил подробности своего появления на свет: «Принимала бабка повитушка Ульяна Ивановна, калязинская мещанка. Крестил священник села Спас-Угол Иван Яковлев Новоселов; восприемниками были: угличский мещанин Дмитрий Михайлов Курбатов и девица Мария Васильевна Салтыкова. При крещении Курбатов пророчествовал: «Сей младенец будет разгонщик женский». Правда, в записях матери отмечено иное: крестный предсказывал новорожденному, что он станет воином. Видимо, именно поэтому она мечтала видеть «своего Мишуху» генералом.
Евграф Васильевич Салтыков. С миниатюры нач. XIX века
Родился будущий писатель 27 января 1826 года в родовой усадьбе Спас-Угол. Сегодня это Подмосковье, но до революции село входило в состав Тверской губернии и находилось на углу Калязинского уезда, отчего и получило такое название. Своих родителей он называл «довольно богатыми местными помещиками». Но так было не всегда. Род Салтыковых не отличался ни знатностью, ни состоянием. Отец, Евграф Васильевич, впрочем, получил незаурядное для провинциального дворянина образование: например, выучился английскому, французскому, немецкому и голландскому языкам. Это помогло служить переводчиком в Государственной коллегии иностранных дел. Однако служебную лямку Салтыков тянул недолго и достаточно быстро вышел в отставку в чине коллежского советника.
Ольга Михайловна Салтыкова. Фото XIX века
Поселившись в Спас-Углу и похоронив свою мать в 1813 году, Евграф Васильевич, чтобы поправить материальные проблемы, задумался о женитьбе. И нашел себе невесту – Ольгу Михайловну Забелину, дочь московского купца. Готовясь к свадьбе, в Спасском он построил большой трехэтажный дом. Венчание состоялось в 1816 году в Троицкой церкви на Шаболовке в Москве. Жениху на тот момент было сорок лет, а его избраннице – всего лишь пятнадцать. К слову сказать, приданого дали гораздо меньше, чем рассчитывали Салтыковы: Забелины оказались не настолько богаты, как о них говорила молва. Но полученных денег вполне хватило, чтобы улучшить положение.
Юная Ольга Михайловна, по семейному преданию, отличалась веселым нравом, горничных называла подруженьками и частенько с ними играла. Но в доме немолодого мужа, много времени проводившего в кабинете за литературными и научными трудами, вольготная жизнь быстро закончилась. В отличие от талантливого, но мечтательного и непрактичного Евграфа Васильевича, его супруга оказалась прекрасной хозяйкой, трезво деловой и с живым умом. Пристально изучив владения мужа, она рьяно взялась за их преобразования и приобретение новых. Даже в семье установили строгую экономию, граничащую со скопидомством. Благодаря ее трудам доходность неуклонно повышалась. Всего за несколько лет Салтыковы стали едва ли не самыми крупными землевладельцами в округе. Соседи дивились на энергичную помещицу, называя ее министром в юбке. Действительно, она отличалась сильным, требовательным, подчас деспотическим характером, практическим умом и огромной энергией. Именно эти качества, как говаривали, и стали главным ее приданым.
Храм Преображения Господня, с. Спас-Угол. Фото нач. ХХ века
Как рачительная хозяйка Ольга Михайловна вела оживленную торговлю домашней провизией – персиками, абрикосами, виноградом, арбузами, ананасами, а также различного рода солениями. Разумеется, выращивать прихотливые экзотические культуры – дело сложное и хлопотное. А потому велся строжайший учет урожая, например, в августе 1845 года количество плодов записано поштучно: абрикосов – 1100, шпанских вишен – 2100 ягод. А яблок тем же летом сняли приблизительно 2,5 тонны! Нередко в свои деловые поездки она брала и Мишу. Но особенно отрадными для него были визиты к дедушке Михаилу Петровичу Забелину, жившему в Москве. Салтыковы в ту пору часто зимы проводили в Первопрестольной. И она с детства полюбилась писателю.
Став матерью девятерых детей, Ольга Михайловна, не получившая систематичного образования, при помощи мужа стала учить французский – и овладела им. Вероятно, продолжала она совершенствовать язык и вместе с младшим сыном Михаилом, которому иностранный давался легче, чем родная речь. С детства у него стали проявляться незаурядные способности, а мать не могла нарадоваться и писала мужу: «Миша так мил, что чудо. Все говорит и хорошо. Беспрестанно со мной бывает и не отходит. Все утешает меня в разлуке с тобой… Признаюсь, мой друг, я при нем покойнее и веселее, и все его целуют». Про полуторагодовалого будущего «сурового сатирика» Ольга Михайловна писала: «Миша столько мил, что не могу описать. Вообрази, все говорит, беспрестанно у меня и поутру, как проснется, то в столовую идет меня искать, спрашивает: тятя где? Маменька, чаю хочу. Идет в твой кабинет, мы там пием чай, потом возвращается в мою спальню, где все радости свидания и поцелуи…»
Художник Лев Григорьев. Портрет Михаила Салтыкова, 1827 год
Тогда же крепостной художник написал довольно забавный по современным меркам первый портрет Михаила, где он изображен в девичьем платье. Стоит отметить, что в детстве он не отличался ни покладистостью, ни скромностью. Напротив, резкая прямота и живость характера даже настораживала родителей. Впрочем, Ольге Михайловне это не мешало выделять его за незаурядные способности. Говорили, она боготворила сына за ум и «гордилась им ужасно».
Взращивание дворянских отпрысков в то время велось почти одинаково в большинстве семей: сначала отдавали кормилицам, затем их сменяли няньки или дядьки, а до десятилетнего возраста занимались домашние учителя, как правило, из крепостных грамотеев, гувернантки и гувернеры, и только потом следовал какой-нибудь институт или пансион. Под классные и детские обычно отводили тесные комнаты с низкими потолками. В холодное время года в помещениях растапливали печи, а на улице детей хорошенько закутывали. Это называлось нежным воспитанием. Примерно такая же атмосфера царила и в доме Салтыковых. Кстати, свою «мамку» – крепостную кормилицу Домну Федорову – писатель полюбил с ранних лет и, запомнив на всю жизнь, сделал прототипом некоторых героев своих литературных произведений.
На четвертом году Мишу стали обучать азбуке. А в январе 1832 года, по его же свидетельству, «отслужили молебен и призвали крепостного живописца Павла, которому и приказали обучать меня азбуке, чтению и письму. Помню я и азбуку, и красную указку, и самого Павла, высокого худого старика в зеленовато-фризовом сюртуке. Учил он меня по-старинному азами, и выучил на всю жизнь. Так что и теперь могу проговорить азбуку только по-старинному: аз, буки, веди, а по-новому сбиваюсь…» В разное время воспитанием и образованием Михаила занимались гувернантки, а также священник, обучавший латыни, семинарист, которого приглашали на время летних вакаций. И, конечно, родители. Все зачатки интеллектуального развития могли исходить только от отца: он разрабатывал обучающие программы и следил за успехами. Многое Михаил взял от языка своей матери, обладавшей живой образной речью и природным даром рассказчицы. Ее слог близок к богатой речи московского простонародья: такие же меткие выражения и хлесткие слова.
Усадьба Спас-Угол. Акварель нач. ХХ века
Невзирая на большую разницу, взгляды супругов в вопросе воспитания сходились в одном: необходимости образования как начальной ступени к удачной служебной карьере. В 1836 году Ольга Михайловна повезла Михаила поступать в Московский дворянский институт. И хотя он нелестно отзывался о воспитании, полученном в родительском доме, его вполне хватило, чтобы поступить сразу в третий класс престижного учебного заведения. По малолетству он в одном классе провел два года. Как лучшего ученика Михаила вскоре перевели в Царскосельский лицей, который он успешно окончил в 1844 году. Мать с восхищением писала о сыне: «… приехав в Лицию, я увидела Мишу, который здоров, мил, очень вырос, ловок стал, хорошо учится и ведет себя; словом, я полюбовалась на него».
Интерьер в одной из комнат усадьбы Салтыковых. Акварель XIX в.
Так закончилось «десятилетнее деревенское детство» будущего писателя, практически безвыездно проведенное в усадьбе Спас-Угол. В родительский дом он приезжал лишь на время вакаций. А когда Михаил Евграфович Салтыков поступил на службу, то еще реже стал посещать родные места. Но воспоминания детства остались свежими на долгие годы и впоследствии нашли отражение в его бессмертных произведениях.
Сергей Балашов, заместитель директора по научной работе
Талдомского историко-литературного музея
15.07.2026