Сейчас, вспоминая те далёкие времена, которые выпали на шестидесятые – начало семидесятых годов, можно сказать: Дубна уже тогда носила статус города, хотя по сути наша левобережная часть, как, впрочем, и правобережная, были большими сёлами. А что? На левом берегу было три школы, несколько небольших магазинов, клуб “Дружба” с духовым оркестром и деревянной открытой танцплощадкой, да заасфальтированный, так называемый в народе “Чёртов круг”.
Один завод на всю Тридцатку (так жители называли наш левый берег много лет, впрочем, сейчас это почти забылось). Практически всё население Тридцатки работало на этом единственном заводе. Где уж тут не знать друг друга хотя бы в лицо. В одно время по гудку выстраивались очереди в проходную, в одно время шли на обед, с обеда, потом бежали с работы домой – и так десятилетиями. Приезжая в Москву, я даже там нередко встречала дубненцев и сразу узнавала их, хотя лично мы не были знакомы, я узнавала их просто в лицо. А сейчас хожу по нашим уже многочисленным красивым улицам и крайне редко встречаю знакомые лица.
Нелишним будет вспомнить и наши ежегодные демонстрации. Вот уж где вся Тридцатка вываливала на улицы, потому что в ту пору участие в демонстрациях было обязательным для всех работающих и учащихся. Взрослые и школьники проходили в колоннах перед руководством города, стоявшим на небольшой деревянной трибуне перед ДК “Октябрь”.
В институтской части было то же самое: и праздничные разноцветные колонны, и деревянная трибуна на небольшой площади, которая сейчас носит название площадь Мира. Но я никогда не была на их демонстрации: автобусное движение на этот период перекрывалось, и попасть из одной части города в другую возможности не было, да и особого желания у меня тоже никогда не возникало. А зачем? Я знала, что люди там так же весело маршировали с плакатами, транспарантами, флагами, большими бумажными цветами на длинных деревянных палочках и с букетами надувных шаров. Надо отметить, что вся эта праздничная атрибутика выдавалась всем желающим совершенно бесплатно: профсоюзы всегда строго стояли на страже красочного проведения подобных мероприятий. Её было полно, и назад всё это никто не отбирал, возврату подлежали разве что плакаты с лозунгами и портреты вождей. А кому они были нужны в быту? Их отдавали сразу и без сожаления.
С самого утра из всех репродукторов города (они устанавливались на каждой школе, на площади, на здании завода и ДК) гремели марши и патриотические песни. Торжественная музыка была слышна повсюду, она проникала в каждый дом, где в это время царили всеобщая суета, веселье, праздничные хлопоты. Все готовились встречать праздник, наряжались в лучшую одежду, кто-то пораньше бежал к заводу за воздушными шарами, их там надували водородом и потом они красочно взвивались над колоннами людей. Оттуда же несли транспаранты, разноцветные бумажные букеты, плакаты с решительными призывами к светлому будущему и непременному всеобщему счастью. Активисты из рабочих обычно набирали этого добра много, приносили и охотно раздавали всем пришедшим на демонстрацию, с пустыми руками практически не оставался никто. Все несли что-то разноцветное, яркое.
Длинные праздничные колонны формировались у проходной завода, дети отправлялись от своих школ и чуть позже вливались в общий праздничный поток. С радостными возгласами все маршировали по площади, махали флагами и цветами, таким образом приветствуя и поддерживая городскую власть. Кстати, в ту пору представителей этой власти можно было пересчитать по пальцам на одной руке, их все знали в лицо и попасть к ним на приём не составляло никакого труда, было бы желание. Они приветствовали колонны улыбками, лёгким кивком головы и сдержанным дружественным одобрением. Периодически что-то призывное неслось из рупора, типа: приветствуем ударников соцтруда цеха такого-то, и названный цех буквально взрывался криками “ура-а-а-а”! В воздух взлетали шары, и ещё активнее развевались флаги.
Обычно демонстрация длилась часа три, и когда погода была тёплой, всё проходило быстро, легко и не казалось утомительным. Правда, погодные условия были непредсказуемыми и не всегда радовали, нередко люди шли под зонтами, промокшие, выглядели уставшими и не особо улыбающимися. Но тем не менее праздничный внутренний настрой в людях никакой дождь испортить был не в силах. Помню, как отовсюду из плывущей мимо колонны слышались песни, почти во всех цехах был свой гармонист и немало голосистых запевал. Каждый трудовой коллектив громко выводил выбранную по такому случаю патриотическую песню, особенно дружно пели, когда проходили по площади мимо трибуны, бывало даже лихо отплясывали на ходу.
Радость в людях действительно жила, охотно выплёскивалась наружу, и это было видно по всему. Вообще, о демонстрациях можно писать много, они имели огромное значение в жизни города, да и в жизни наших граждан тоже. Ежегодный всеобщий праздник, серьёзно поддерживаемый администрацией завода и властями города, всегда ждали с особым нетерпением, отмечали достаточно широко и весело. Проходили демонстрации два раза в год, на октябрьские дни и на Первомай. Погода частенько в эти дни стояла согласно названным сезонам, но народ ждал и любил эти праздники, всегда отмечал их весело, ярко.
В те годы застолья организовывались шумные, музыкальные, из многих окон доносились душевные песни, не прекращавшиеся допоздна. Кстати, песни тех лет знали практически все, они были мелодичные и легко запоминающиеся, даже мы – дети – пели эти песни вместе со взрослыми, сидя за праздничными столами. Ближе к вечеру подвыпивший народ вываливал на улицы и продолжал выражать свою нескрываемую радость уже там, люди охотно и легко общались, повсюду можно было встретить весёлые, добродушные компании.
Праздничная жизнь продолжала кипеть не только за окнами квартир. А уж какие аппетитные тогда накрывались столы! О них можно писать отдельно и много. Всевозможные вкусности готовились в больших количествах. Салат “Оливье”, холодец, пироги, тушёная с мясом картошка, винегрет, селёдочка с луком, заливная рыба, из закромов вытаскивались всевозможные заготовки – соленья, варенья и компоты. На цветастые тарелки непременно выкладывались аккуратно нарезанные кружочки варёной и копчёной колбасы и ломтики сыра. Любимая многими капустная солянка была просто обязательна в праздничном и свадебном меню, а вот кофе и шашлыками на таких торжествах не пахло точно, эти запахи тогда так настойчиво, как сейчас, не присутствовали нигде. Эти ароматы появились много позже.
После праздников ещё два-три дня улицы пестрели остатками лопнувших разноцветных шаров, разорванными и потрёпанными бумажными цветами, многочисленными обёртками от шоколадок и конфет. Про пустые бутылки вообще отдельный разговор, они валялись под каждым кустом, под каждой скамейкой, за любым сараем. Но тогда их сдавали, и они прилично стоили, поэтому активно убирались не только дворниками, и даже раньше прочего мусора.
Кстати, пили тогда в основном водку и красное вино. Шампанское и коньяк относились к разряду дорогих вин, и пустые бутылки из-под них на улицах не встречались. Эти элитные напитки покупались в основном только на Новый год и на свадьбы. Да и то их ставили исключительно рядом с молодыми, а приглашённые гости охотно довольствовались водкой, она была и остаётся любимой на все времена. А шампанского обычно покупалось очень немного. На большую свадебную компанию брали всего пару бутылок, чтобы просто плеснуть в фужеры красиво пенящийся напиток и на мгновение замереть от полученного удовольствия. Зато водки и красного вина пили вдоволь, мне кажется, даже гораздо больше, чем сейчас. Быстро пьянели, а дальше… кто как добирался домой.
Некоторые мирно отсыпались в пышных зарослях кустов, их тогда никто не подстригал, кого-то тащили под руки более стойкие к алкоголю, верные друзья-товарищи. Кого-то, особо не стесняясь, утаскивали заботливые жёны; те, кто покрепче, сами добирались до родных подъездов и валились отдыхать на ступеньки. Эти картины в то время были частыми и никого не удивляли. Кстати, так как почти все друг друга знали, то известия о приютившихся под кустами уставших, выпивших мужичках очень быстро доходили до жён и матерей. Их быстро находили и утаскивали по месту прописки, заботливо укладывали спать и не беспокоили до утра, к пьянству в ту пору было вполне лояльное отношение, это я помню хорошо. Кстати, жестоких драк, разборок и каких-то преследований в ту пору не наблюдалось вообще. Мужчины крепко пили, но потом, по мере возможности, мирно расползались по домам. Сейчас народ стал более скрытный, озлобленный, необоснованно агрессивный, даже опасный, я бы сказала. Тогда обилие принятого алкоголя в полном смысле слова просто валило мужчин с ног, сейчас вроде пьют поменьше, а агрессия в людях просто захлёстывает.
“Ну, вот, так хорошо всё началось и так кончилось!” – сказал известный герой фильма “Волга-Волга”. Кстати, а ведь этот фильм снимался у нас в Дубне. Там, где в титрах написано: шёл шестой день семидневки… – показывали наш город с его знаменитым памятником Ленину. Так что наш городок уже тогда прославился на всю страну. Эту кинокомедию смотрят и любят до сих пор, а теплоход, на котором плыли известные артисты и вся съёмочная группа, до недавнего времени стоял заброшенный и забытый на нашем Иваньковском водохранилище. Видимо, после окончания съёмок он так больше никому и не понадобился. А вообще в нашем городе снималось много фильмов, кажется 14 или 15. Но это уже совсем другие истории.
Любовь Майорова, из цикла «Строка воспоминаний о Дубне»
06.03.2016