В годы Первой Мировой Войны Московская губерния стала местом массового переселения жителей западных окраин Российской империи. Огромный процент среди переселенцев составляли дети, в том числе и бездомные.
На заседании Особого совещания по обеспечению нужд беженцев 26 сентября 1915 г. Н.В. Плеве отмечал, что одним из важных вопросов в устройстве беженцев является забота о детях-беженцах, которые, по его словам, «как известно, составляют громадное большинство».
К октябрю 1914 г. в Московской губернии было зарегистрировано 86 малолетних детей-беженцев, среди которых 32 сироты из Гродно.
Известный журналист того времени Е.Шведер в своей работе «Беженцы. Рассказы из великой войны» описал один из эпизодов из жизни беженцев: «И вдруг из вагона-теплушки послышались жуткие звуки, – такие жуткие, что даже сердца, казалось насыщенные до краёв уже горем и отчаянием, сжались безмерною тоскою. – Это у Михаси скончался ребенок. Упокой, Господи, его душу, – прошептала, крестясь, старуха».
В период скорого переселения многие дети попросту терялись, отставали от обозов и по воле судьбы становились сиротами. В дневнике М.Пришвина по этому поводу написано следующее: «В комитете юридической помощи населению: беженец пошёл определять в приют чужого ребенка, пока определил, эшелон ушёл, и, в конце концов, он остался с чужим мальчиком на руках, а своя семья неизвестно где».
Также в связи с общим подъемом патриотизма многие сироты отказывались переселяться в восточные губернии и уходили на фронт, становясь сынами полков.
В Московской губернии, уже с первых дней войны, были сформированы специальные детские приюты. Уполномоченный от всероссийских Земского и Городского союзов М.М. Щепкин, выступая 26 сентября 1915 г. на заседании Особого совещания по обеспечению нужд беженцев, сообщал, что в Москву ежедневно прибывали до 100 потерявшихся в пути детей. В том же 1915 г. силами различных земств и городских союзов в Москве был образован Центральный распределительный пункт, куда должны были направляться дети с фронта для последующего их перемещения в другие губернии. Самые большие дома призрения были открыты в Наро-Фоминске и Кубинке.
Также в ряде уездов Московской губернии была организована сеть приютов общества «Помощь жертвам войны». Это были небольшие деревянные 1-2-этажные здания, обслуживавших сугубо приютские нужды, а основная часть полезной площади отводилась под спальни. Один из таких приютов располагался в с.Владыкино Московской губернии в доме барона Унгерн-Штернберга. Барон вложил немало средств в сиротские дома, где для детей были обустроены ванные комнаты с туалетами. В 1915 г. в селе Владыкино в приют были приняты 33 мальчика и 30 девочек в возрасте от 2 до 16 лет. Режим дня в этом приюте был следующим: в 7 часов утра объявлялся подъём, дети умывались, занимались уборкой спален и отправлялись на завтрак; с 9 до 11 либо до полудня – учебные занятия (Закон Божий, чтение, письмо), а с 12 до 13 – обед. Время послеобеденного отдыха варьировалось от одного до четырёх часов. Примерно в 16 часов все пили чай, затем до ужина мальчики занимались столярным ремеслом, а девочки – шитьём и рукоделием. После ужина самые младшие отправлялись спать в 20 часов, а дети постарше перед сном летом играли на свежем воздухе, а зимой занимались чтением вслух.
В конце 1915 г. «Всероссийское Попечительство об охране материнства» предложило отдавать детей-беженцев в крестьянские семьи. Это предложение было резко отклонено Татьянинским комитетом, который решил, что не имеет морального права таким образом «избавляться» от детей, не зная точно, кто именно будет за ними присматривать и воспитывать. «Насильственная раздача детей является унижением их человеческого достоинства» – подчёркивалось в постановлении, принятом 27 ноября 1915 года.
Наряду с русскими православными детьми значительную часть переселенцев составляли поляки, латыши, литовцы, евреи. Поляков, как правило, принимала сама Москва, Мещанская часть, Марьина роща, а также Бутырки и Черкизово. Одним из самых известных польских поселений стала община в Калитниковском посёлке (сегодня – Большая, Малая и Средняя Калитниковские улицы Москвы).
Зимой беженцам часто не хватало теплых вещей и регулярного отопления зданий приютов. Так, в Серпухове учительница 8-го городского начального училища Е. Губина адресовала в уездное отделение Татьянинского комитета поимённые записки для своих учеников, заверяя их нужду. Однако и это выручало не всегда: например, мальчикам Фёдору и Александру Шидловским в конце 1915 г. было отказано в выдаче тёплых вещей на основании ношения ими дорогой обуви.
Летом 1916 г. для детей-беженцев обществом «Помощи жертвам войны» были организованы экскурсионно-оздоровительные поездки в Крым, в Феодосию. В апреле 1916 г. «Московское общество попечения о детях народных учителей и учительниц» ходатайствовало перед Московским столичным отделением Татьянинского комитета о выдаче пособия в размере 3517 рублей на содержание летней колонии в Крыму.
После 1917 г. Татьянинский комитет был переименован во «Всероссийский комитет для оказания помощи пострадавшим от военных действий». Новому комитету было резко сокращено финансирование, ряд сиротских приютов в Московской губернии были сокращены.
В период 1917-19 гг. были упразднены практически все региональные комитеты, занимающиеся обустройством сирот, что привело к буму беспризорности 1920-х г
Илья Удовенко, историк
02.03.2015