…Корчеву затмило известное село Кимры, населенное сапожниками. С этой именно местности начинается Волга, сплошь промысловая. Дальше идет уже все такой народ, который старается работать на все руки, чтобы только избежать бездольной жизни на этом плесе полуголодной Волги (чтобы не сказать больше).
Обыкновенно бывает так, что раз усвоенный промысел не обращает внимания на то, что поемные места очень плодородны: луга дают сочные травы, а поля – добрую жатву. Кимры, стоя на крутом и возвышенном левом берегу Волги, конечно, все это хорошо видят, но не хотят разуметь и всем этим пользоваться. Как истые чеботари, они отдают свои земли охотникам в кортому, а сами круглый год, без отдыха, колотят молотком по каблукам и подошвам до головной боли с шильцем в руках и с щетинкой в зубах.
Настоящие мастера завалены заказами лучших петербургских и московских сапожных фирм. Другие работают для мелких столичных торговцев. Некоторые же сами ездят с сапожным товаром на Нижегородскую ярмарку.
В самом селе Кимры шьют сапоги и калоши круглый год, кроме праздников в мастерских и закройнях, принадлежащих большим хозяевам (около 20 человек), которые большей частью кроят сапожный товар сами, а шить отдают или рабочим, живущим в мастерской, или на сторону, в соседние селения. В трех областях (Кимрской, Строевской и Ильинской) почти нет ни одной семьи, где кто-нибудь из мужчин не был бы сапожником, и всякий приучается к этому с раннего возраста. В селе Кимры собственно «кимряки» ничем другим уже и не занимаются, и только в соседних областях бросают это занятие на время полевых летних работ, с Петрова дня до Ильина. За все в хозяйстве и в доме отвечают женщины, впрочем в Кимрах и они, и девушки приобщаются к этому ремеслу. Дело в том, что к сапожному промыслу прибавился побочный, в зависимости от того, что при чистке подошвенной кожи скобелем неизбежно появляются стружки. Их накопляются кучи. Кучи эти скупают особые промышленники, которые потом клеют стружки на клейстер из мучной пыли, покупаемой на мельницах. Выходит что-то вроде клеенки, пригодной на каблуки и на стельки в башмаки и сапоги. Вот эту искусственную кожу и склеивают девушки, а мастера пускают ее на подошвы к детской обуви, делая ее через это чрезвычайно дешевой (около пятиалтынного за пару сапожек), потому что здесь и на передки, и на голенища идут обрезки или лоскуты, оставшиеся от кройки.
Мастера-хозяева покупают выделанную кожу или на своих заводах, или в Петербурге, Москве и Нижегородской ярмарке. Здесь местными заводчиками закупается и сырье, и только отчасти в окрестных селениях и на базарах в Кимрах. Верва, или дратва, и щетина приготовляются на месте; заграничные напилки и шилья покупаются в Москве, а клещи, молотки, колеса и ножики – в соседней деревне Слободище, приспособившейся к изготовлению этих изделий. Конечно, мастерам-сапожникам в Кимрах прислужились и те торговцы, которые держат в лавках разный сапожный материал: яловочную (выросток) и опойную кожу, подошву, готовые голенища, медные шпильки, тесьму для ушков, сафьян, американскую лакированную кожу для обсоюженья и т.д.
Поступившая в «закройни» кожа и выкроенная на сапоги отдается на руки особым специалистам, известными под именем «посадчиков». Их дело вытянуть на колодки выкроенные переды, уровнять скобелью толщу кожи на передах и на задах, для какой цели они в помощь себе приспособляют мальчиков, и каждый посадчик может с одним помощником приготовить в сутки до 120 пар кож. Каждый же чеботарь, работая ежедневно с 5 часов утра до 8 часов вечера, также с помощником, в состоянии сшить в неделю 3 пары хороших сапог (ценою никак не менее 3 руб.)
Если для больших хозяев Кимры служат обеспечением столичные знакомства и большие ярмарки, то деревенских мастеров выручают базары в Кимрах по субботам и ярмарки Петровская и Покровская. На это время является самый разнообразный оптовый и нередко случайный покупатель из Москвы и из ближнего торгового города Кашина. Привозится обувь всех родов, из всех областей. Все привезенное на базар раскупается в каких-нибудь 2-3 часа, причем иногда свозится за один раз до 50000 пар разной обуви. Конечно, в этих случаях оба соперника на лицо и оба друг против друга: и тот, который позаботился о казистости, а не о прочности, спешил работать, чтобы вышло больше пар, – и тот, который хочет его поприжать и купить дешевле, зная, что бедный мастер, если не продаст изделие, останется на всю неделю без хлеба. Вот почему бывают сапоги и в 1 руб. 20 коп. за пару, и в 4 руб., и 4 руб. 50 коп. – здесь уже не обращается внимание на то, что сапожная работа портит человека, на всю жизнь делая его худощавым, горбатым и малокровным. Ни один не имеет краски в лице, и все точно сейчас вышли из больницы. В селе Кимры до 40 кабаков, и почти половина населения нищенствует. В последнее время богатые хозяева завели у себя американские швейные машины и, ускорив работу, обеспечили своих покупателей тем, что начали на свои изделия накладывать заграничные клейма, в доказательство того, что их искусство получило одобрение на всемирных выставках, и во всяком случае не хуже столичного. С изделиями русских сапожников могут соперничать французские и польские, по красоте, английские – по прочности, но кимрская, кроме изящества и крепости, отличается еще и дешевизной.
Рассчитывают, что на одних базарах одни лишь соседние торговцы из Калязина, Кашина, Бежецка и Твери покупают здесь сапожного товара более чем на 100 тыс. рублей серебром, а вся сумма производства кимрского сапожного округа превышает 5 миллионов рублей.
Число селений в Корчевском уезде, занятых сапожным мастерством, превышает 160, а занимается им около 10 тыс. человек…
Очерк Волга от Ржева до Ярославля. «Живописная Россия. Отечество наше». СПБ 1899, т.6, ч.2
07.05.2004