Долгие годы незаживающей раной для многих кимряков является короткая история 260-й стрелковой дивизии и ее солдат. Настоящей публикацией мне хотелось бы отразить многолетнее частное исследование боевого пути этой дивизии. В участи 260-й, как в зеркале, отразилась судьба многих крупных военных подразделений 1941-42 гг.
В соответствии с директивой Генерального штаба №2/524686 от 8 июля 1941 года в Кимрах было начато формирование 260-й стрелковой дивизии.
Сформированная в июле – августе 1941 г., пробыв па фронте около двух месяцев, она уже в октябре вдруг исчезла где-то под Брянском. Каждая третья семья города и района неожиданно перестала получать письма. В январе-феврале 1942 г. беспокойство родных достигло предела. Каких только почтовых ухищрений ни применили кимряки. В адрес полевых почт и станций кроме писем валом шли телеграммы, денежные переводы, посылки. Некоторые посылки, правда, возвратились «за отсутствием адресата». Все остальное сгинуло. В военкомат продолжали идти запросы и требования разъяснений о судьбе близких.
Обстановку разрядила появившаяся в городе в июле 1942 г. делегация, якобы от 260-й дивизии. Смущало, правда, то, что ни одного кимряка в делегации не оказалось. Впоследствии выяснилось, что это была совсем другая дивизия, созданная в 1942 году в Коломне под тем же номером, но без кимряков. Но как бы то ни было, страсти тогда остыли, люди стали ждать.
Вернемся к началу моих поисков. Первое серьезное упоминание о нашей дивизии сделал в газете к 30-летию Победы военком В.В. Крестников, затем журналист П.В. Ефремов обобщил собранный материал о 260-й в подборке «На дальних подступах к Москве» к 45-летию Победы, куда вошла и моя статья. Далее продолжалась обширная переписка и общение с еще живыми ветеранами Брянского сражения, записывались воспоминания родных погибших и умерших воинов. Огромную работу в исследовании боевого пути 260-й стрелковой дивизии первого формирования проделал петербургский журналист Л.II. Нарфодомеев, с которым я держу переписку.
Было установлено, что в дивизию вошли кимряки, в основном, старших возрастов. Из города 937 человек и из района 1825. Потом прибыли калининцы с вагонзавода и призывники западных районов области. Окончательное пополнение пришло с Кузбасса и Красноярского края, и также группа выпускников (58 человек) военного училища Уральского военного округа. Свежеиспеченные офицеры принимали роты и взводы. Командовал дивизией полковник Хохлов В. Д., начальником штаба был Мальков Д. К.
Со 2 августа началась погрузка частей дивизии на станции Савелово в эшелоны для отправки на фронт. После разгрузки в Брянске 260-я заняла оборону вдоль реки Судость в составе 50-й армии. Армия держала рубеж на линии Дубровка – Жуковка – Летошники, Жирятино, Почеп. Всего в дивизии было 10479 человек, вошедших в полки 1026-й, 1028-й, 1030-й, 839-й артиллерийский и 735-й отдельный батальон связи. Позднее был образован заградотряд из 200 человек.
После падения Смоленска Брянский фронт был последним дальним рубежом на подступах к Москве. Ставка имела замысел не только «беречь Брянск», но и выполнить задачу по разгрому армий Гудериана. Командующий брянским фронтом генерал А.И. Еременко пообещал Сталину сделать это. Но чуда не произошло. Маршал Г.К. Жуков писал позже: «…все поражения и неудачи 41-го исходили от расправ 1937-40 гг.»
В самом деле, сталинскими репрессиями были выбиты лучшие командные кадры Красной Армии. Высшие должности в войсках поручались, по существу, лейтенантам. Именно поэтому наука побеждать давалась нам такими тяжелейшими потерями.
От Смоленска Гудериан вдруг не пошел сразу на Москву, а двинул на юг к Киеву. Танковые лавины круглосуточно шли вдоль Брянского фронта, нанося попутно удары на отдельных участках, иногда получая по шапке, что очень воодушевляло наши войска. Гудериан спешил взять в кольцо нашу киевскую группировку, идя навстречу танковой группе фон Клейста. К сожалению, этот маневр не был «разгадан» ни высшим, ни местным командованием, хотя рядовые солдаты с тревогой писали домой, что «немчура что-то замышляет».
Разгадка наступила 2 октября. Захлопнув в окружении под Киевом полмиллиона человек, немцы начали операцию «Тайфун». Гудериан повернул танки на Орел. Пошли в наступление и полевые немецкие армии. Удар был такой огромной силы, что весь наш фронт затрещал по швам,
Трагедия 260-й началась на оборонительном рубеже. 4 октября был убит командир одного полка, 8 октября командир другого, ранен командир дивизии. Отчаянно дрался 1030-й полк у города Почеп, но после 7 октября, когда было получено известие о падении Орла, остатки полка с боями стали уходить в леса. Штабные офицеры, потеряв управление, не смогли объединить части под общим командованием. Некоторые командиры, поддавшись панике, бросали свои части. Неуправляемые группы солдат метались под огнем противника: объединились, разъединялись, пачками расстреливались, попадали в плен.
В этом аду уцелели только хоть как-то организованные группы. На удивление благополучно вышли из котла штабные команды дивизии и полков, вынесены знамена. Сохранились армейский и фронтовой штабы. Позднее на базе этих штабов под теми же номерами были созданы новые части, прославившиеся в наступательных боях. Видимо, делегация одной из таких новых частей и была направлена в Кимры в июле 1942 года успокоить народ.
Позже многие офицеры из 260-й высоко продвинулись, стали Героями, но в своих мемуарах крайне редко упоминали или вообще не обмолвились о своей причастности к 260-й дивизии, а потери 1941 года явно занижали.
Участник того сражения бригадный комиссар П.С. Майоров, более десяти лет занимавшийся историей Брянского фронта, писал: «Считаю прямой виной командующего фронтом (Еременко Л.И.), что 50-я армия им была загнана в мешок на реке Рессета и здесь почти вся погибла». В качестве примера он назвал 1028-й полк, который был разгромлен под Хвастовичами, потери более 1000 человек, из окружения вышли 55. На той же Рессете погибли остатки 1026-го полка, захоронившие здесь ящик с документами, который был найден в 1989 году.
В числе уцелевших из 260-й в основном оказались те, кто был ранен и вывезен в начале октября 41-го. Мне известны соседи И. П. Булыгдо, Н.Д. Липатов, В.В, Андреев. Сюда надо прибавить окруженцев, вышедших на Тулу и Белев. Один из них, ныне здравствующий Л.Д. Бекешев, живет в Кимрах.
Какая-то часть бойцов осела в лесах, партизанила. Это произошло с командиром роты связи, интендантом 3-го ранга 715-го отдельного батальона А.М. Любиным, который после ранения спас ценой жизни группу товарищей, приняв па себя преследователей. И малая толика уцелела в плену, пройдя все круги ада лагерей смерти. Из таких выживших мне известны С.П. Поздняков, П.И. Новожилов, П.И. Марков, К.Меткий. Остальные, около 9 тысяч человек, а среди них 2 тысячи кимряков, значатся пропавшими без вести. В их числе и мой отец — Муравьевский П.В.
К сожалению, в «Книге Памяти», в ее скорбных списках не оказалось некоторых погибших и пропавших без вести воинов из 260-й, ушедших на фронт добровольцами. В частности, не значится в ней упомянутый мной Любин Андрей Михайлович и некоторые другие.
Вот такая печальная арифметика. Грустен и такой факт: в Брянске больше знают о кимрской дивизии, чтут память калининцев, а вот у себя дома… А ведь в числе пропавших воинов 260-й, наших отцов и дедов, было много неповторимых умельцев, мастеров и просто трудяг, кормивших и обувавших страну.
В заключение приведу письмо Калининского облвоенкома пятилетней давности:
Председателю исполкома Кимрского горсовета народных депутатов,
копия: Кимрскому горвоенкому,
копия: Муравьевскому Б. П.
«Направляю для рассмотрения и принятия мер письмо Муравьевского Б.П. по вопросу увековечении памяти 260 стрелковой дивизии, формировавшейся в г. Кимры летом 1941 года, (считаю, что предложение Муравьевского Б. П. правильное и своевременное.»
Калининский облвоеиком, Полковник В. Завадский.
Сейчас, в дни «радости со слезами на глазах», надо приступить, наконец, к выполнению этой рекомендации облвоенкома. Первым шагом к этому должно стать решение администрации города по установке памятной доски па фасаде здания бывшего Дома Советов, так как именно здесь началось формирование 260-й дивизии. Здесь размещался ее штаб и другие службы. Место это на виду всего города, рядом с Обелиском, останется навечно местом Памяти 260-й (Кимрской) стрелковой дивизии.
Б.П. МУРАВЬЕВСКИЙ, 1995 год
14.04.2010