Если театр начинается с вешалки, кинематограф с незабвенной вокзальной хроники братьев Люмьер, то любой город начинается с названия. И, пожалуй, его месторасположения. Рискну предположить, что имя и география задают систему координат восприятия любого населенного пункта как философские категории формы и содержания.
При слове «Дубна» в мозгу простого обывателя непременно возникает образный ряд определенных природно-исторических и научных коннотаций. При всем многообразии спектр этих ассоциаций сводится к трем основным понятиям: дерево – дуб, река – приток Волги и город физиков-ядерщиков – знаменитый центр советской и ныне российской науки. И если с последними двумя компонентами все более-менее ясно, то с дубами (в смысле породы дерева), к сожалению, ситуация не соответствует действительности – произрастает их в современной Дубне не намного больше, чем в других городах средней полосы России.
Этимология названия реки «Дубна» (название же города – типичный гидроним) восходит к балтским племенам, заселявшим северное Подмосковье в первом тысячелетии до н.э., до прихода в эти места финно-угров и славян. Термин «dubus» в балтских языках имеет значение «глубокий», «глубокая река», протекающая в долине.
Несколько лет назад в результате стихийно развернутой дискуссии по вопросу о происхождении названия города местная общественность разделилась на два лагеря, каждый из которых выдвигал свои аргументы в защиту собственной версии – славянской или балтской. В итоге «слависты», попрекавшие оппонентов в антипатриотизме научной позиции, вынуждены были потерпеть сокрушительное фиаско. Стройные умозаключения авторитетных специалистов в области исторической лингвистики и топонимики академиков Топорова и Седова о поселениях балтских племен на обширных пространствах Восточно-Европейской равнины, включая нынешнее Подмосковье, убедили даже скептиков – название реки Дубна происходит от балтов, но никак не дубов, произраставших по берегам упомянутой реки.
Время неумолимо устремляется вперед, в будущее, все явственнее и отчетливее обнаруживая грань между прошлым и настоящим. Давно сожжены и разрушены крепостные стены, дома и мастерские древнерусской Дубны – город не пережил междоусобные войны начала XIII века и монголо-татарское нашествие, теперь только в археологических раскопах нам приоткрывается правда о людях и события прошлого. Разрушена практически до основания дворянская усадьба в устье Дубны. Сохранились лишь воспоминания тех, кто полторы сотни лет назад посещал это замечательное место.
Об усадьбе рассказывали как о месте особой природной красоты, умело использованной создателями прекрасного маленького парка. Золотые поля вдоль Дубны в рамке темных стволов аллеи, вид из дома на Волгу, прямую и широкую, с низкими зелеными берегами, сосновый бор, полный ягод, в который незаметно переходит парк – таковы были главные впечатления посетителей имения Вяземских.
Как и всякое дворянское гнездо, тем более принадлежащее знаменитому княжескому роду, небольшая живописная усадьба на дубненском устье собирала под своей крышей различных знатных гостей, в том числе и весьма именитых представителей русской культуры и искусства того времени. Известны предания о том, что в 1870-х годах в имении Вяземских гостил авторитетный русский художник-пейзажист, друг основателя картинной галереи П.М. Третьякова Михаил Константинович Клодт – сын известного скульптора Клодта, автора скульптуры коней на Анничковом мосту в Санкт-Петербурге. Якобы здесь им в 1872 году была написана одна из его лучших работ «На пашне». По мнению некоторых специалистов, известная картина русского живописца-мистика Михайлова «Девушка, молящаяся в церкви» также имеет отношение к ратминской усадьбе.
Еще недавно старожилы соседнего города Кимры рассказывали о том, что в летнее время в имение к Мамонтовым в Пекуново приезжало много гостей, среди которых бывал Федор Иванович Шаляпин. Во время его приездов жители окрестных деревень могли слышать чарующий бас великого певца, разливающийся по вечерам над Волгой. «Эй, дубинушка, ухнем…!»…
От былого благолепия ратминской усадьбы остается все меньше и меньше следов. Заросший травою и деревьями холм выдает сохранившийся фундамент господского дома с сияющим провалом арочного входа в подвал, где еще «жива» старая кирпичная кладка подвальных стен и потолка. Чудом уцелела каменная плита «Построил князь Ал.(ександр) Серг.(еевич) Вяземской 1861 г.(ода)», сбереженная ратминским краеведом и хранителем Н.Н. Свешниковым, которая ныне украшает экспозицию местного музея археологии и краеведения.
С середины ХХ века Дубна – город ученых, физиков, исследующих предельные основания материальной структуры нашего мира. Он же – город художников, литераторов, музыкантов и поэтов, воспевающих гармонию многогранного бытия. А также Мекка для предпринимателей, не только создающих уникальные производственно-коммерческие комплексы инновационной направленности, но и предлагающих жителям и гостям города реализацию гастрономических и рекреационных потребностей на самый взыскательный вкус.
Действительно, Дубна – это город контрастов, в котором органично сочетаются различные исторические эпохи, Природа и Технология. Тихие улочки институтской части и левобережья, хранящие романтичный флер 60-х – с современной архитектурной геометрией жилых домов, торгово-офисных центров и промышленных зданий Российского центра программирования. Город высокого духа, в котором гармонично соседствуют десятки научных и образовательных учреждений и шесть православных храмов. Город, где наблюдается симбиоз материи и духа – чистый как в материальном, так и духовном плане.
Живя в наукограде, ты отчетливо ловишь себя на мысли, что здесь царит не просто хорошая экологическая обстановка. В Дубне по-настоящему понимаешь, что означает словосочетание «экология души» и как она необходима человеку для того, чтобы быть счастливым.
Игорь ДАЧЕНКОВ
19.12.2009