Об истории Дубны написано немало – начиная от красочных презентационных буклетов и заканчивая томиками научных изысканий местных краеведов. Между тем за глянцевыми обложками, множеством фактов и исторических дат не видно, что называется, человеческого фактора – чем жили наши предки много лет назад, что они ели, во что одевались, какие песни пели…
Восполнить этот антропологический пробел решил Николай Николаевич Свешников. Объединив в рамках одного труда исторические факты, рассказы старожилов и собственные воспоминания, он создал своеобразную летопись родного края. Эта монография не имеет четкой системы и яко выраженных временных границ, многие даты носят приблизительный характер, что не позволяет считать данный труд научным произведением.
Но – как ни парадоксально! – именно это и является главным достоинство: живописуя историю Дубны, автор время от времени вспоминает новые факты, через годы возвращаясь в прошлое. Это создает ощущение живого рассказа и присутствия рядом самого рассказчика. Кстати, несколько слов о нем самом.
Николай Николаевич Свешников родился в Ратмино в 1925 году и провел в этих краях всю жизнь, не считая нескольких лет войны, учебы в офицерском училище и службы в армии. С 50-х годов он работал связистом в Отделе технической связи ОИЯИ, откуда ушел на пенсию в 98-м.
История родного края увлекала Николая Николаевича с детства, через всю свою жизнь он пронес любовь к тому уголку земли, что принято называть малой Родиной. В январе 2000 года, на переломе тысячелетий и веков, он, наконец, принял историческое решение – записать на бумаге все, что знает, что помнит.
Село Городище – село Дубна
О поселении на устье реки Дубна упоминается еще в 1134 году в Новгородской летописи. В 1216 году Городище, располагавшееся между церковью и берегом Волги, было сожжено. И сегодня в обрыве Волги на глубине полуметра можно увидеть слой обгоревшей земли.
… Райский уголок, разместившийся в устье Дубны, до революции 1917 года назывался «Село Городище», с добавлением «что на устье р.Дубны». Село состояло из двух частей – имения князя Вяземского и церкви Похвалы Пресвятой Богородице с пятью домами священнослужителей.
По прошествии некоторого времени после октябрьского переворота поселение стало носить имя «Село Дубна».
Имение князя Вяземского
Имение Вяземского было построено в 1861 году. Это подтверждает мраморная плита, которая была встроена в стену трехэтажного дома князя: «Построилъ 1861 года Кн: Ал: Сер: Вяземской».
Эта плита сохранилась до сих пор: на нее можно посмотреть в дубненском краеведческом музее.
На территории имения было немало капитальных построек – квадратная конюшня с внутренним двором и каретным хранилищем, скотный двор на тридцать коров с каменным полом, колодцами, водопроводом и цехом обработки молока. В этом цехе, в основном, стояли машины иностранных марок, а молоко охлаждалось водой из артезианской скважины. Также на территории имения располагались два капитальных сенных сарая, молотильный сарай с дизелем, кузница, зерновой склад, баня, мастерские и артезианская скважина с распределительным устройством. Из деревянных построек стояли всего три жилых дома, общежитие и птичник.
Дом самого Вяземского был трехэтажным. Вот его основные строительные характеристики: первый этаж кирпичный, остальные два – деревянные. Отопление печное. Печи покрыты изразцом. На первом этаже в дм встроен открытый балкон, а на втором – закрытая веранда. Все комнаты проходные, двери высокие, двустворчатые.
В доме было много картин, которые во время революционные событий были попросту разворованы.
На берегу реки Дубны в полосе сирени стояли две беседки, одна закрытая, другая открытая, а в парке, на возвышенности, была построена беседка – «гриб» диаметром пять метров. Вокруг дома росли дубы и серебристые тополя, которых сейчас, к большому сожалению, уже нигде не увидишь. К дому примыкал парк, засаженный липами, со стороны аллеи ограниченный посадками акации и игровой площадкой. Чуть дальше парка располагались фруктовый сад, пасека и оранжерея.
За парком росла сосновая роща, которую в наши времена переименовали в бор. Но роща – это историческое название, и я бы его сохранил. Тем более что по размерам эти насаждения бором назвать нельзя. Вот Клетинский бор – это да!
Совхоз «Дубна–Переворот»
В двадцатые годы на базе имений Вяземского и Мамонтова (о последнем чуть позже) был организован совхоз «Дубна-Переворот». Рабочие в совхоз съехались со всего СССР – были тут и татары, и мордовцы, и даже немцы из Поволжья.
Рабочие совхоза расселись в княжеском доме и других постройках. В главном доме были организованы школа-клуб и столовая для рабочих.
В школе в два ряда были поставлены столы с лавками. На одном ряду сидели дети первого и третьего классов, а на другом – второго и четвертого. Учитель был всего один – Николай Николаевич Озеров. Основной его задачей было дать задание всем классам и успокоить шумных учеников. Интересно, что немцы и представители других национальностей, не знавшие русского языка, тоже учились в этой школе.
В 1933 году ученикам на большой перемене бесплатно давали по стакану сладкого чая и кусочку белого хлеба. По всей видимости, бесплатно кормили и учителя, который, задав учащимся рабочее задание, ходи на кухню за обедом, а затем, усевшись на широкий подоконник, гремел котелком, уплетая вонючую чечевицу. Дети всегда с большим интересом наблюдали за этим.
В том же 1933 году Озерова перевели в другую школу, а на его место прислали молодого учителя – лет восемнадцати, а то и того меньше. Дети его сразу очень полюбили. После уроков вместе с ватагой ребят он ходил по округе, разжигал костер под горой у реки и пек картофель. Питание ему явно не хватало, и дети приносили ему из съестного кто что мог. На вопрос матери: «Куда тебе яйцо?» – сын-ученик отвечал: «Кормить учителя»…
Почтовое отделение располагалось в деревне Прислон. Самой популярной районной газетой была «Коллективная жизнь». На остальные газеты и журналы в те времена тоже можно легко подписаться – стоили они копейки. Из журналов, выходивших тогда в печать, можно назвать: «Огонек», «Гигиена-здоровье», «Экран», «Якорь», «Работница», «Крестьянка», «Хочу все знать», «Пионер», «Крокодил», «Затейник», «Мурзилка» и другие. Каждый журнал публиковал информацию, соответствующую его названию, не то что сейчас – возьмите, например, журнал «Крестьянка». В нем ни одного слова о крестьянстве вы не найдете…
Несмотря на бездорожье и отсутствие транспорта, почтовое отделение работало хорошо. Как ни странно, но письма из Москвы до станции Савелово доходили за одни день. Находили адресата даже такие письма, на которых было написано «Село Дубна, что двенадцать верст от города Кимры вверх по Волге».
Клуб совхоза располагался в той же комнате, что и школа. Один раз в неделю из Кимр приезжала кинопередвижка. С показами кинофильмов всегда возникала одна проблема – некому было крутить «динамо», вырабатывающее электроток. И даже если кто-нибудь для этого занятия находился, после показа каждой части ленты делался перерыв – зрители уговаривали кого-либо здоровенного парня покрутить «динамо». Иногда при сильном вращении «динамо» лампочка киноаппарата перегорала, и киномеханику приходилось ехать за новой в Кимры.
Пленки, как правило, все были изорваны и исцарапаны, но тем не менее просмотр кинолент доставлял всем огромное удовольствие. Некоторые увиденные тогда фильмы я помню до сих пор: «Счастье», «Абрек Заир», «Два друга», «Модель и подруга».
Иногда кино было «звуковое» – играл гармонист, а киномеханик вслух читал титры. Таким фильмам люди было особенно рады, так как многие в то время были неграмотными.
Сельское хозяйство
При совхозе «Дубна-Переворот» работало два трактора – «Интер» и «Фордзон», которые обрабатывали поля, молотили и мололи зерно. Вместе с ними также эксплуатировалось несколько зернообрабатывающих машин.
Совхоз имел около тридцати коров, двадцать лошадей и тридцать свиней (последние часто болели, и их приходилось хоронить в соседней роще, где специально для этих целей было выгорожено скотское кладбище).
Скотину в основном пасли подростки. По вечерам их любимым развлечением был верховой перегон лошадей в ночное. На шею лошади надевали веревку, за которую всадник держался. Веревки эти часто рвались и дети с лошадей падали. Серьезных травм при падении не наблюдалось, зато у всех всадников задницы постоянно были истерты в кровь.
Из всей совхозной скотины более всего мне запомнился бык Наполеон. Он подчинялся только скотнику Батонину и никогда не позволял загонять себя во двор. Бык был очень мстительным и долго помнил нанесенную ему обиду – утром приходил к дому обидчика и начинал все вокруг крушить: дрова, заборы, телеги и другое.
При внезапном разливе рек, а это, в основном, происходило ночью, скотные дворы открывались, и животные с мычаньем, визгом, где вброд, а где и вплавь, перебирались в высокие места – в район птичника. Когда случался разлив, то затапливало всю территорию совхоза, вода доходила даже до ступенек княжеского дома. Затем, продержавшись сутки – двое, она спадала.
В совхозе неплохо сохранилась капитальная баня с клепанным полом и огромными булыжниками, которые нагревали при топке. Баню топили два раза в неделю. Одни день мылись мужчины, другой – женщины.
В то время в семьях было очень много детей, и всех из до десяти лет мыли в основном матери (все мылись вместе, независимо от пола). В помывочные дни в бане скапливалось очень много людей. Дети в пару и почти в темноте терялись, плакали и даже кричали. Матери их искали, находили, шлепали – в общем картина была не из самых приятных.
Однажды совхоз посетил Рыков. Не знаю точно, какую должность и чин он занимал, но к его встрече совхоз готовился с особенной ответственностью. В округе это было первое советское хозяйство, и ударить лицом в грязь было недозволино.
По приезде Рыков внимательно осмотрел совхоз и даже побывал в школе. В общении с нами, учениками, он показал себя человеком веселым и общительным – что-то рассказал, о чем-то расспросил и даже научил детей петь незатейливую песенку следующего содержания:
Сенька рыжий был
на улице злодее,
Бил собак он,
мучил кошек и детей.
Огороды он обшарил
все кругом,
Поздно вечером забрался
он в наш дом.
Уж как били-колотили
семака,
Нос разбили и помяли
все бока.
Мотив этой песенки я хорошо помню до сих пор.
Мамонтово («Переворот»)
На левом берегу Волги, так же как и имение Вяземского, около рощи располагалось имение Мамонтова. Сам Мамонтов умер в 1892 году и был похоронен у церкви в селе Городище; после расширения церкви его могила оказалась внутри храма.
Основной достопримечательностью Мамонтово, конечно же, был спиртной завод, из высокой железной трубы которого постоянно валил дым. Спирт выгонялся как правило из зерна, но иногда, при его дефиците, использовался и картофель. Специальным гудком завод сообщал о начале и окончании рабочего дня.
До революции на территории имения стояли следующие капитальные постройки: двухэтажный барский дом, транспортный сарай, конюшня, скотный двор, сенные сараи и несколько деревянных жилых домов.
В имении работали в основном крестьяне из древни Пекуново. За работу они получали «мамонтовки» – местные деньги, которые можно было отоварить в магазине. «Переворотом» это имение начали называть вскоре после революции, а причиной тому послужил одни курьезный случай.
Хозяина имения, как водится, прогнали, а само имение разгромили. На заводе открыли огромные емкости со спиртом, ручейки которого потекли в Волгу. Старожилы рассказывали, что даже из села Дубна было видно, как из деревни Пекуново люди с посудой бежали за спиртом. Обратно они шли очень медленно, видимо, отягощенные ношей. Вдоль дороги, на снегу были видны недвижимые черные точки – то были люди, которые не дошли или которых свои не дотащили до «базы». Рассказывали, что спирт пили прямо из ручейка и здесь же «переворачивались». Так и получился настоящий «Переворот».
В 1934 году совхоз «Дубна-Переворот» был переведен в другое место Калининикой области, а завод до 1941-го продолжал работать – гнать спирт и продавал барду (зерновые отходы от выгонки). Барду, надо сказать, очень любил скот.
В 1941 году завод сгорел. В 1948 году сгорели и двухэтажный княжеский дом, а имение постепенно разрушилось и погибло.
В 1998 году сгорел последний деревянный дом.
Имение Вяземского
В 1934 году совхоз «Дубна-Переворот» перевели в другое место, и имение было заброшено. В 1935 году в нем был организован летний дом отдыха от города Кимры. В том же году здесь было организовано подсобное хозяйство – при строительстве плотины. Сюда привозили скот, птицу, забивали их и делали окорочка, холодец и другие деликатесы. Конечно же, не для заключенных, строивших плотину.
Со временем здесь расплодилось очень много крыс, которые после закрытия подсобного хозяйства ринулись в жилые дома. Голодные твари не стесняясь бегали по домам, и даже все кошки были изодраны в кровь…
В 1936 году в Кимрах разрушили храм, до того стоявший на берегу Волги, а на этом месте начали строить театр. Однако очень быстро кирпич закончился, и его решили добыть, разрушив имение Вяземского. На слом пошли практически все капитальные постройки, кроме барского дома и сараев. Но поскольку кирпич изначально был сложен на извести, пятьдесят процентов его пошло в бой.
В 1937 на базе оставшихся от имения построек открыли пионерский лагерь от савеловского завода. Из сараев сделали клуб и столовую, а в главном корпусе разместились дети.
В 1638 году здесь открылась еще и школа счетоводов, а в следующем, 38-м, ее преобразовали в школу ремкадров – началась подготовка токарей и слесарей. Директором школы был назначен Петр Иванович Ваганов.
В 1941 году в школе начали готовить трактористов и льнотеребильщиков, однако осенью учеба была прекращена – готовились к эвакуации. В помещении школы стали забивать скот, эвакуированный из тех районов, которые уже заняли немцы. В 42-м в школе возобновилась подготовка трактористов и льнотеребилищиков – в основном здесь учились девчата из Калининской области.
К концу 60-х годов школа была преобразована в СПТУ, где стали готовить специалистов по ремонту телевизоров. А в 1971-м в левобережной части города для СПТУ было построено специальное здание, куда оно переехало и действует до сих пор. Как таковое имение Вяземского к тому времени было уже заброшено, в нем один за другим начались пожары: в 72-м сгорел княжеский дом, в 74-м финский дом, а в 1976-м сгорел барак. Также горели мастерские и учебный корпус, дважды загоралась церковь. В 1988 году недогоревший учебный корпус был передан на слом садоводам, и на этом имение Вяземского перестало существовать.
В 1980-м горисполком Дубны принял решение на месте имения построить пионерский лагерь. Планировалось возвести клуб-столовую, медкорпус и пять жилых корпусов…
От города к предполагаемому месту лагеря была построена капитальная дорога с большим количеством поворотов, которая получила символическое название «Озорные повороты». На этой дороге под откос уже слетело более десятка автомобилей, а два случая ДТП оказались для водителей смертельными.
На слом была продана деревня-улица Ратмино, поскольку попадала в санитарную зону лагеря (впоследствии на территории улицы была построена конюшня). К 1988 году в лагере возвели два жилых корпуса, клуб-столовую, медкурпус и несколько подсобных помещений. От города были проложены все необходимые сети – канализация, тепло, водопровод, электричество. Однако при обустройстве территории в парке были спилены сосны, липы, акации, но взамен не посажено ни одно кустика.
Затем руководители города решили, что в Дубне уже имеется прекрасный лагерь – «Волга», и еще одному лагерю – в Ратмино – не место. Таким образом вместо пяти было построено два жилых корпуса и на этом строительство прекратили.
В 1989 году здесь был открыт профилакторий от ОИЯИ и завода «Тензор», который существует по настоящее время.
Катастрофа
Недалеко от Дубны у деревни Клетино расположен учебный аэродром, самолеты которого часто тренировались над стрелкой реки Дубны. 18 июля 1993 года при очередной подготовке к международным соревнованиям здесь произошла катастрофа.
Над рощей совсем рядом летели два самолета, сопровождаемые вертолетом. Неожиданно первый самолет под управлением летчика Соломина из С.Петербурга сделал резкий левый поворот и винтом врезался в другой самолет, который вел летчик из Краснодара Алексей Люберец. Именно этот второй самолет загорелся и упал в рощу. Летчик погиб.
Самолет Соломина кое-как приземлился на поле у реки Дубны, и люди из вертолета помогли пилоту выбраться наружу.
Так трагически закончилась тренировка перед соревнованиями в США. На месте гибели летчика был положен огромный булыжник с надписью.
Учеба в школах
После закрытия школы в совхозе «Дубна» детям пришлось перейти в школу в деревне Прислон – это было самое ближайшее учебное заведение, четырехлетнее, а семилетка находилась только в Кимрах. Четвероклассники перешли учиться в Прислон, а остальные, и их было большинство, просто закончили свою учебу. Кто-то пошел учиться в Кимры в пятый класс. Обучение в деревне Прислон было сопряжено с большой опасностью: осенью и весной школьникам приходилось преодолевать весьма неуравновешенные воды рек Дубны и Сетьмиж.
В 1936 году появилась еще одна ближняя школа-четырехлетка. В район рощи имения Мамонтова из затопленной зоны перенесли деревню Креву. В эту школу стали ходить некоторые дети, но опасность – теперь уже Волга – сохранилась. В том же 36 году в деревне Иваньково, перенесенной в связи со строительством шлюза, тоже открылась четырехлетка. Именно в нее и перешли учиться дети из колхоза «Ратмино».
В 1936 году на Большой Волге была открыта школа-семилетка, а на левом берегу – десятилетка. Дети, окончившие четыре класса, начали ходить в школу на Большую Волгу, а начиная с восьмого класса на левый берег Волги.
Сегодня просто невозможно представить этот тяжелый учебный труд – ежедневно дети вставали в шесть утра, кое-как перекусив, в полседьмого отправлялись в школу – в дождь, в метель, в мороз – дорогой длиной в восемь километров. В школу с собой брали стакан молока и кусочек хлеба. В зимнее время обмораживали руки. А за учебу в то время нужно было платить.
Производя приблизительные математические расчеты можно увидеть, сколько ребенок проходил за шесть лет учебы. Цифра является ошеломляющая тысячи километров. Приблизительно, за шесть лет ребенок проходил расстояние, превышающее половину экватора земного шара. А если к этой цифре прибавить еще и расстояние, которое проходили дети во время учебы в начальной школе, то получится около 25 тысяч километров!..
В 1940 году на Большой Волге была построена школа-десятилетка № 2. Старую деревянную школу, располагавшуюся недалеко от станции, сдали под общежитие, а впоследствии разобрали. Осенью 41-го вторая школа была закрыта. Немцы приближались к каналу, и в здании расположили эвакогоспиталь. В конце этого же года, после разгрома немцев под Москвой, школа снова начала свою работу.
В 1999-м году произведен капитальный ремонт здания.
Река Дубна
Нижнее течение Дубны в 20-х и 30-х годах не отличалось полноводностью, средняя глубина была до двух метров. Практически повсеместно, за исключением омутов, Дубна была заросшей камышом.
На изгибе реки, у деревни Притыкино, посреди воды возвышался остров – он делил водоем пополам. Основной поток воды проходил справа, левый же проток был мелководным. Несмотря на мелководье, в реке жили и плодились многие виды рыб – щуки, плотва, налимы, окуни, ерши, лещи, пескари и другие. Для того, чтобы поймать на спиннинг пару щук, нужно было затратить не больше часа. А больше двух рыбин раньше и не ловили: на день хватит, да и ладно. Река была аквариумом и холодильником одновременно.
Для ловли пескарей на живца применялись так называемые мутилки. Мутилка – это две скрещенные палки по 80 сантиметров длиной с натянутой на них марлей. Стоило ночью зайти в реку по колено, поставить мутилку на дно и взмутить воду, как пескари тут же начинали плавниками щекотать твои ноги…
Через реку Дубну проходил тракт от Савелово до Корчевы с ответвлением на Москву. В берегах были вырыты спуски к воде – летом обозы переезжали реку вброд, а зимой по льду.
Однако река есть река, и в ней всегда тонули – повозки, трактора, автомашины. Особенно часто это происходило осенью и весной.
Вспоминается один трагический случай. Дело было весной, после ледохода. Река была «вздутая», течение быстрое. Двое курсантов училища и экспедитор пытались перевезти хлеб. Они погрузили его в лодку и поплыли. На середине реки лодку неожиданно захлестнула волна – судно перевернулось. Курсанты пытались доплыть до берега, но метров за пятнадцать до него их покинули силы. Они утонули. Экспедитор тоже пытался спастись, но также безуспешно – он влез на перевернутой лодки и вместе с ней его унесло в Волгу, где, в конце концов, смыло волной.
До XIX века река Дубна была судоходной – по ней, а также по рекам Яхрома и Сестра бурлаки таскали баржи в Москву. Затем этот путь перестал существовать, так как реки сильно обмелели.
Осенью 1941 года через Ратмино проходила прифронтовая дорога. Автомобили стремились поскорее проехать по тонкому льду реки, при этом все равно часто проваливались. На берегу постоянно дежурил специальный трактор, который тросом вытаскивал из воды автомобили. Тем не менее часть груза, преимущественно гранаты и боеприпасы, оставались в воде, недалеко от берега. Местные жители растаскивали их и глушили рыбу. Умудрялись использовать для этого даже большие боевые снаряды – отворачивали взрыватели, вставляли запал от гранаты, ударяли по нему гвоздиком и опускали на дно реки. Конечно, такой способ рыбной ловли был сопряжен с большой опасностью. Однажды два горе-рыбака уронили на дно своей лодки гранату с выдернутой чекой. Чтобы спастись, им пришлось срочно выпрыгивать в ледяную воду. Слава богу, они выплыли на берег, ну а лодка, конечно, после взрыва затонула.
В ноябре 1941 года из бревен, спиленных в роще, через Дубну построили мост. В течение трех сеток по нему шла наша армия, разгромившая немцев под Москвой. На правом берегу Дубны, возле леса, был сооружен ложный аэродром-полигон – на нем стояли фанерные самолеты. Штурмовики ИЛ-2, базировавшиеся на аэродроме в Борках, тренировались на нем в сбрасывании бетонных бомб и стрельбе из пушек.
В 1942 году закончилось строительство первой очереди Угличского гидроузла. Уровень воды в Дубне поднялся на пять метров, и переправа через реку перестала существовать. Основной транспортный поток пошел через плотину – с Большой Волги в Кимры.
В 50-х годах по Дубне пробовали пускать рейсовый катер, но эта затея не нашла успешного и длительного воплощения – из-за отсутствия пассажиров.
В 60-е годы на берегу реки, рядом с лесом ЛВЭ, часто устраивались массовые гуляния – с музыкой, спортивными соревнованиями, буфетами. Со времен эти развлечения прекратились, и о них забыли.
В 1980 году через реку Дубна в районе деревне Александровка построили мост и проложили асфальтовую дорогу к Савелово. Рядом с мостом оборудовали причал для разгрузки судов, обеспечивающих строительные организации города. Все объекты – мост, дорога и причал – действуют до сих пор.
Храм Похвалы Пресвятой Богородицы
До 1823 года в селе Городище стояла деревянная церковь. Но 15 июня того года от удара молнии она загорелась и сгорела дотла. Внутреннее убранство церкви прихожане успели спасти.
В 1827 году на месте сгоревшей была построена новая – кирпичная церковь. В ее приход входили деревни Александровка, Козлаки, Ратмино, Прислон, Притыкино и Пекуново. В виду того, что церковь не могла вмещать в себя всех прихожан, в 1911 году ее здание было расширено. К храму пристроили два алтаря – северный, святого Ильи, и южный, святого Николая. Был надстроен один ярус колокольни, а на него перевешаны колокола. Вдоль парка, по направлении от церкви, стояло пять домов священнослужителей. Главным священником был Николай Драницын.
На территории храма располагалась церковно-приходская школа на пятьдесят учеников и сторожка. Учительствовал в школе Михаил Веревкин. В 1920 году школа окончательно перестала существовать – она была разобрана на дрова.
Территория церкви была увеличена вдвое. Построили даже кирпичную ограду с парадными воротами и рабочей калиткой. К самой церкви было пристроено три закрытых крыльца – два парадных и один рабочий, со стороны колокольни. Над алтарями и воротами поставили луковки с крестами. Луковка главного алтаря была украшена золочеными звездами. В 80-х годах нашего столетия после реставрации церкви над алтарями луковки поставлены не были, не восстановлены и три крыльца. Таким образом, церковь из пятиглавой превратилась в двуглавую…
Главный алтарь был деревянным, резным, покрытым золотой краской, иконостас – двухъярусным; центральная дверь входа в него – латунная. Перед алтарем был помост, на котором справа и слева стояли два клироса для певчих (церковь была рассчитана на пение двух хоров). Поскольку потолок в помещении сконструировали сводчатым, акустика была прекрасной. Церковным хором руководил псаломщик Иван Семенович Борисоглебский. Спевки хора регулярно проводились в его доме под аккомпанемент фисгармонии. В хоре пел Иван Макарович Горохов, имевший прекрасный мощный бас. Люди говорили, что когда он солировал, пламя на свечах начинало качаться. Пение хора также украшал сильный дискант Матрены Рыжовой из Ратмино.
Внутри алтаря стоял гроб со святыми мощами. Деревянный пол толщиной 60 сантиметров лежал на толстых, часто уложенных бревнах. Входная дверь двойная: первая – деревянная, вторая – металлическая, сплошная, толщиной один сантиметр, с внутренним замком. Длина ключа была 25 сантиметров.
В подвале церкви, рядом с колокольней, была оборудована котельная с высокой кирпичной трубой. Сначала в ней нагревали булыжники, а затем открывали задвижку и подавали теплый воздух в емкость под полом. Оттуда по специальным теплоходам он доходил до решеток, встроенных в стены церкви, и тем самым обогревал помещение.
В святки из соседних деревень мчались к храму вереницы свадебных упряжек. Венчаться, в основном, приезжали пары из Прислона и Притыкина. Эти деревни были побогаче остальных. Например, в Прислоне была «казенка» – магазин, торговавший только водкой и наливками. Все полки были уставлены емкостями с алкоголем – от шкаликов до четверти. Между прочим, четверть – это три литра. Вот как тогда пили! Но, вместе с тем, сколько пили, столько и работали, никогда не смешивая одно с другим.
В полу церкви находилась надгробная плита имения Мамонтово. Он умер в 1892 году и был похоронен рядом с храмом, однако при его расширении в 1911 году могила оказалась на территории церкви и была врезана в пол. В 1940 году, когда церковь разгромили, эта плита была выброшена на улицу, зарыта и заезжена гусеницами тракторов. В 1997 году при рытье траншеи плита была случайно обнаружена и установлена за церковью, у погребального креста.
В 30-е годы церковным сторожем был Осип Антонович Ковальчук, поляк по национальности. Говорили, что когда-то давно он был пленен, но впоследствии так в России и остался. Человеком он был очень честным, а работником – бдительным и аккуратным. Содержал в порядке территорию церкви и не давал детям безобразничать. При пожарах, наводнениях и прочих происшествиях Осип Антонович всегда громко звонил в набатный колокол. Как правило, это случалось ночью. Люди выбегали из домов с целью определения опасности и принятия должных мер. В 1940 году сторожка была разграблена. В 90-х при реставрации церкви к ней было пристроено двухэтажное здание, в котором разместилась трапезная.
Территория старой, еще деревянной церкви были ограждена каменным валом из волжских булыжников и обсажена кустами сирени. С восточной стороны росли липы, с северной – огромные вербы, которые в 30-е годы этого столетия все погибли. Между церковью и ее оградой была посажена небольшая дубовая рощица. В 1940 году после холодной зимы дубы померзли, вследствие чего были спилены на дрова. По счастливому случаю одно дерево осталось и уже следующим летом дало зеленую поросль. Этот дуб стоит и по сей день, ему уже около 100 лет.
По периметру территории храма росли березы и полоса сирени. К сожалению, почти все березы к сегодняшнему дню погибли. В 1985 году городское общество охраны природы организовало посадку берез со стороны реки Дубны. Однако все они погибли – от посещения туристов и вследствие пожаров.
К 1830 году территория старой деревянной церкви практически полностью была покрыта захоронениями.
Хороших памятников на кладбище не было, ведь там хоронили только крестьян. Было несколько памятников из мрамора, но все-таки большинство их было из известнякового камня. Простой люд – а таких было большинство – ставил на могиле деревянный крест и сажал кустик сирени.
Практически ежегодно при разливе территория церкви затапливалась. Вода затапливала дубовую рощу, в которой, в основном, и хоронили людей. Влага попадала в свежие могилки, при этом на почве образовывались пузырьки, которые пели на разные голоса, создавая тем самым жуткую картину. Детям же объясняли, что это покойники пьют воду.
К 30-м годам нашего века территория церкви так же, как и раньше, была покрыта захоронениями – кроме поляны у центрального входа храма и поляны с северной его стороны.
Земля огородов, находившихся вблизи храма, была хорошо удобрена и давала большие урожаи. Местные дети часто делали набеги на огуречные и морковные грядки, в результате чего, естественно, возникали конфликты. У священника воровали фрукты и мед в ульях. Их уносили и опускали в реку, а сливы или вишни срубали под корень и тоже куда-то уносили. Священнослужителю приходилось с этим варварством мириться, но в конце концов он сам спилил почти все фруктовые деревья.
В 1984 году на территории бывших огородов церкви студия «Мосфильм» снимала картину «По данным уголовным розыска». Для съемок была построена бутафорская деревня, а по их окончании ее растащили, часть сожгли, оставшуюся часть, свалили в пруды. Городу пришлось вести переписку с «Мосфильмом» об уборке территории, после чего мусор, к счастью, был-таки вывезен.
Деревенская и совхозная детвора поближе к праздничным дням старалась держаться поближе к кладбищу, так как там старушки часто приглашали их помянуть кутьей умерших родственников (кутья – это вареные пшеничные зерна в сладкой воде, для детей это было редкое лакомство!). Однако пожилые люди не только угощали детей кутьей – они их воспитывали: каждый стремился остановить детское баловство. Сейчас в таких случаях замечание делают только своим детям, да и то не всегда.
Раньше, если ребенок пришел в церковь, но не снял головной убор, о любой дед подходил к нему, снимал шапку и выводил за крыльцо. Там отпускал, а шапку бросал в кусты. После такой педагогической процедуры дети снимали шапки, подходя к храму, за двадцать метров. И, надо заметить, такое воспитание проходило без всякого нытья и причитаний со стороны детей.
Если мимо ребенка, играющего в песочнице, проходил пожилой человек, а тот с ним не здоровался, – начинался допрос: «Почему ты не поздоровался с дедушкой? Как звать твоего папу?..» После таких воспитательных бесед дети за десять метров кричали: «Здравствуйте, дедушка!»
В 20-е годы священник Дряницын ушел по старости. На его место был прислан священник Михаил Абрамов, однако в 1937 году он был взят под стражу и, понятно, увезен в неизвестном направлении. Его сын, расследуя впоследствии случившееся, потерял след отца где-то в районе Омска.
На колокольне висело семь колоколов. В центре – самый главный, диаметром около метра; набатный – диаметром полметра и пять колоколов меньшего размера.
В 1938 году приехали в Ратмино два сильных бородача, сняли колокола и гирей их разбили. Самый маленький колокольчик у них выпросил председатель ратминского колхоза. Колокол этот созывал колхозников на работу, разные сборы и во время стихийных бедствий. К сожалению, через год кем-то неизвестным он был украдет. А разбитые колокола перевезли на реку и погрузили в большую лодку. По слухам, по пути в Кимры она затонула.
В 1939 году церковь передали школе ремкадров, организованной в имении Вяземского. Здание храма было разрушено, а внутреннее убранство разграблено. Часть пола была разобрана, а вместо него настелены бревна. В одной части церкви был сделан гараж – туда поставили тракторы и автомашину. Оборудовали также кузницу и мастерские.
В 1950 году в церкви были оборудованы клуб и столовая СПТУ. В 1957 году с колокольни сняли луковку с крестом. После переезда СПТУ в новое здание на левый берег церковь была вообще заброшена и еще раз разграблена. Были сняты оставшиеся окна, двери и пол. Три раза в церкви был пожар – окончательно сгорела крыша.
В 1978 году исполком города принял постановление о реставрации церкви. В ней предполагалось разместить музей. А некоторые даже предлагали поставить в храме орган и сделать из помещения концертный зал. В 1986 году реставрация церкви началась. В 88-м на ней появилось два купола с крестами, таким образом, церковь стала двуглавой. В 1989-м верующие начали борьбу за возобновление службы в храме. Большую помощь в решении этого вопроса оказал бывший тогда директором ОИЯИ академик Николай Николаевич Боголюбов. В числе многих других добрых дел он написал ходатайство в совет СССР по делам религии. 23 июля 1989 года горсовет принял постановление о регистрации религиозной общины Дубны и передаче ей здания церкви Похвалы Пресвятой Богородицы. 10 марта 1991 года в храме прошла первая служба. Внутри церковь украсили как могли, повесили несколько подаренных икон. На колокольню повесили два небольших колокола. К зданию подвели тепло, электричество. До церкви было организовано автобусное движение. Первым священником был назначен Александр Семенов. В 1997 году его перевели на службу в храм Смоленской иконы Божией Матери, что на левом берегу.
В 1999 году началось капитальное благоустройство территории церкви. В частности, были построены парадные ворота. История храма Похвалы Пресвятой Богородицы продолжается…
Немного о себе (памятные случаи военных лет 1941-1942 гг.)
Семья наша состояла из пяти человек – матери, отца и трех сыновей (оба брата были старше меня). Часто в нашей семье гостили дедушки или бабушки – они помогали по хозяйству. Как и все жители в деревне, мы имели корову, овец и приусадебный участок. А жили, все-таки, в основном, за счет земли.
Отец был развитым и воспитанным человеком, много читал, выписывал много газет и журналов. В доме всегда был радиоприемник: сначала детекторный, с наушниками, а после 1937 года – громкоговорящий. Детекторный приемник был очень неустойчивым: боялся тряски. Проволочкой на камушке в нем надо было найти станцию. При любом толчке сигнал исчезал и его приходилось находить снова. В 1941 году у нас появился двухламповый громкоговорящий приемник.
22 июня 1941 года в Клетинском бору прошло массовое гуляние. Это была традиция – в начале лета на природу выезжал Савеловский чугунно-литейный завод. Место это называлось «Красной горкой». Такой же праздник, но в другое время, устраивали в роще имения Мамонтова. Гулянье в бору проходило очень весело, по полной программе – 80% мужского населения знало, что на днях их заберут на войну. Тогда я еще был мальчишкой, и в мою задачу входило бегать в прислоновский магазин и приносить в рубахе шкалики с водкой. В нашем доме собрались колхозные ребята, чтобы поехать в Прислон. У нас была лодка, но все равно мы не сразу на ней поплыли, потому что решили послушать обращение Молотова, который объявил, что в четыре часа утра Германия напала на СССР.
Вскоре в школе ремкадров взяли на войну практически всех мужчин, кроме директора Ваганова. Забрали в армию и моего среднего брата – его отправили учиться в артиллерийское училище. Мой старший брат в это время уже учился в авиационном училище города Мелитополя. Оба они погибли в Великой Отечественной войне, а в школе №1, где они учились, сделан уголок в честь их памяти. Директор школы ремкадров Ваганов попросил мою мать направить меня поработать у него в школе. В школе был трактор ХТЗ и газогенераторная автомашина. Ваганов поручил мне следить за всем этим хозяйством, в основном, за машиной. Но основная работа заключалась в переводе автоматики с газа на бензин. На автомашине директора школы мне часто приходилось ездить в Савелово. Для переезда туда через реку Дубну был построен специальный паром из бревен. Под его углы были положены четыре пустые бочки из бревен. Как правило, при переезде через паром, он полностью затапливался. Так и проходила переправа.
Арест
Однажды, приехав в Савелово, директор школы ремкадров взял ключи от машины и направился в Кимры. А в это время вела погрузку какая-то воинская часть. Один из военных, по-видимому, капитан, увидев машину, подошел ко мне. Он спросил, чья это автомашина. Я ответил, что училища, и что ключа от нее у меня нет. Капитан сказал мне, что арестовал машину, а своему шоферу приказал завести автомобиль. Тот не сумел этого сделать и куда-то ушел. А в это время пришел директор, и мы уехали домой. На ровных участках дороги, видимо, от радости, директор давал мне вести машину. Для меня это было великой радостью!
Пожар
41-й год. Уже шла война. Жили тогда мы вдвоем с матерью. Информации о происходящем было мало – приемник мы сдали на почту, которая находилась тогда на Большой Волге. На случай эвакуации у нас было приготовлено два мешочка со всем необходимым. В их уголках лежали две картофелины – для прочности крепления лямок. Газеты информировали, что немцы в наши тылы часто забрасывают десант.
Однажды ночью прибежала соседка и сообщила, что ночью на имение Мамонтова сбросили десант – говорит спиртовой завод. Мать разбудила меня и сказала, что пора уходить. Мне показалось это очень странным. Завод действительно полыхал, но не было слышно ни выстрелов, ни какого-либо другого шума. Я ответил матери, что никуда не пойду, а лучше буду сны досматривать. Мать сильно рассердилась, долго стояла на улице, ждала меня, но после пришла и тоже легла спать. Потом выяснилось, что никакого десанта не было. Просто загорелись сосновые корни, которыми истопник топил котел.
«Диверсант»
Для усиления бдительности в военное время население часто пугали немецкими диверсантами. И вот однажды над Ратмино появился тот самый диверсант – спускающийся парашютист.Увидев это, я побежал к директору и сообщил ему об опасности. Он сказал – диверсант, и побежал домой за ружьем. Буквально через мгновение мы мчались с ним на машине к месту возможного приземления вражеского лазутчика. Только мы выехали за рощу, как по диверсанту открыла огонь зенитная батарея, охранявшая плотину. Снаряды рвались все ниже и ниже. Немного не доехав до Волги, мы остановились, а диверсант упал в реку. На нас посыпались осколки от разорвавшихся снарядов, со страшной силой они врезались в землю. Мы быстро развернулись и уехали… Только после мы узнали, что «диверсантом» был обыкновенный мешок с песком, подвешенный к парашюту и сброшенный с целью «пристрелки» батареи.
Эвакуация
К осени 1941 года директор школы приобрел огромную тракторную телегу, на которой собрался эвакуировать школу на восток. Однако автомобиль стоял сломанный, и тогда директор велел мне заняться подготовкой трактора ХТЗ к эвакуации. И сказал также, что этот трактор поведу я и повезу телегу. Узнав об этом, моя мать расплакалась. Она несколько раз ходила к директору с просьбой не забирать у нее последнего сына. Но жизнь распорядилась по-своему – директора забрали в армию, немцев отогнали, а школу временно закрыли.
Лесомеры
В деревне Иваньково из Калининской области были мобилизованы колхозники для заготовки леса. Меня и сына лесника назначили лесомерами. В нашу задачу входило отмерить количество вывезенного леса и дать справку о выполнении нормы. Работали мы в две смены. Извозчиками были в основном молодые девчата. Время тогда было военное, и никаких сокращений вывоза или, тем более, приписок, не допускалось. По окончании вывоза определенного участка леса нас «освободили».
Связной
В октябре 1941 года на острове, на котором находится город Дубна, началось строительство оборонительных сооружений. Тысячи жителей Московской области были мобилизованы для рытья окоп, строительство ДОТов и ДЗОТов. В училище имения Вяземского расположился штаб оборонительных сооружений. Меня обязали возить на Большую Волгу сводки о выполнении плана строительства обороны на данном участке. Для этой цели колхоз выделил мне лошадь «Зорьку» с седлом, и каждый день на ней я курсировал на Большую Волгу с отчетами, а оттуда захватывал почту.
Пограничники
Иногда меня призывали дежурить в сельском совете деревни Иваньково. И вот однажды во время моего дежурства к сельсовету подъехал взвод кавалеристов-пограничников (дело было в октябре). Старший отряда спросил, где здесь поблизости есть луга и деревня, в которой можно остановиться. Я им указал на район деревень Юркино и Александровки. Старший ответил мне, что я должен их проводить. Тогда я пошел на колхозную конюшню и попросил у конюха Ивана лошадь. Он дал мне ее, правда, безо всякого седла. Мы отправились в путь.
Ночь была темная, шел дождь. В конце концов я довел отряд до Александровки, военные меня поблагодарили, и я отправился в обратный путь. При переезде через лес, лошадь моя почему то фыркнула и остановилась, а потом резко бросилась в сторону. Конечно, я с нее слетел, упал и сильно ударился о дерево. А когда немного пришел в себя, то услышал только топот копыт убегающей лошади. Было понятно, что животное испугалось волка (до этого ходили слухи, что в нашем районе появились волки). Я сильно испугался и потихоньку, осторожно пошел в сельсовет. По дороге сильно переживал за лошадь – где она сейчас?
Оказавшись в деревне, я сразу же пошел в конюшню к Ивану. Немного помявшись, я признался ему, что у меня убежала лошадь. Иван меня, конечно, сильно отругал и велел идти искать ее. Но где? С повинной головой я пошел таки искать лошадь. Тут Иван меня окликнул и, рассмеявшись, сказал, что животное уже давно в стойле и счастливо жует сено. Вмиг с меня спал тяжелый груз ответственности, и я от начала и до конца рассказал Ивану о случившемся.
Заготовка дров
В 1942 году вместе с остальными ребятами и девчатами я был направлен на заготовку дров для Москвы. Мы взяли пилы, топоры и отправились в лес за канал, километров за тридцать. Каждый участник заготовки дров должен был напилить по два кубометра. Работа была с честью выполнена, и мы отправились домой.
Гармонь
В том же 1942 году вновь начала работать школа – готовила она тогда трактористов и льнотеребильщиков. Директором школы была женина (имени ее я, к сожалению, не помню), а учились там, в основном, девчата.
Когда я был еще совсем маленьким, дядя подарил мне гармонь, и я кое-то научился на ней играть. Гармонь просуществовала очень недолго – от нее остались одни щепки. А в училище была гармонь, на которой я научился вполне прилично играть. Директор дал мне инструмент, чтобы я веселил девчат. Но когда молодежь вела себя слишком шумно или в чет-то провинилась, директор отбирал у меня гармонь. Так происходило много раз, однако это помогало директору вести воспитательную работу среди учащихся.
Рыбаки
Осенью 1942 года на стрелку Дубны приехала бригада рыбаков, были они из одного из институтов Москвы. Когда они уезжали, произошел такой случай. Вечером, когда уже стемнело, в окно нашего дома постучал человек и спросил – здесь ли живет тракторист? Мать ответила, что у нас трактористов нет. Человек ушел… Однако через полчаса он пришел снова, постучал и сказал, что ему нужен Николай – мальчик-тракторист. Тогда мать пошла и позвала меня. Солидный человек с фонарем «Летучая мышь» рассказал, что их автомашина провалилась на мосту, и она просят меня вытащить их трактором. Я ответил, что в тракторе нет керосина, и тогда он предложил заправить мою машину бензином. На такое я долго не соглашался, но после решил, что, все же, можно попробовать. Гость ушел, и через час рыбаки принесли бидон с бензином.
…Пол-оборота вращения заводной ручки – и мотор трактора четко заработал. Каких-то ненормальностей в работе машины я не заметил и поехал. Впереди бежал человек с фонарем, а я подгонял его скоростью трактора. Когда мы приехали к месту происшествия, то смогли зацепить автомашину тросом и вытащить ее. Поскольку дорога была грязная, да еще шел дождь, рыбаки попросили меня дотащить их до Большой Волги. Я сделал так, как меня попросили. За мою работу рыбаки дали мне табака, в котором, впрочем, я тогда ничего не понимал. На этом мы расстались, и я поехал в церковь, где в то время была стоянка моего трактора.
Молотьба
Осенью 1942 года в училище обратился председатель колхоза «Ратмино» с просьбой обмолотить рожь. Мы перевезли молотилку к скирдам. А с помощью колхозников установили помост для подачи снопов в молотилку.
Трактор устроен так, что у него есть специальный шкив отбора мощности. При помощи широкого ремня вращательное движение передается на шкив барабана молотилки. В молотьбе участвовали почти все колхозники, и даже дети. Их задачей было бить мышей, которые выбегали из-за скирдов. Вскоре о происходящем узнал председатель колхоза «Александровка». И тут же попросил обмолотить рожь и у него. Пришлось поехать туда и там так же ударно работать.
…Гораздо раньше родилась традиция – когда приезжал тракторист из МТС, за счет колхоза покупалось два литра водки и резался баран. Вместе с трактористом правление колхоза отмечало начало работ. В те времена меня эти торжества не интересовали – был еще слишком молод.
После молотьбы зерна в колхозе «Александровка» моя работа на тракторе ХТЗ закончилась. Началась подготовка к службе в Красной Армии. А в январе меня призвали и направили в военное пехотное училище, которое находилось в Рыбинске…
Николай СВЕШНИКОВ
08.10.2004