Публикация в газете “Кимрский вестник”. Фото из семейного архива Зои Евлампиевны Степановой. На обороте снимка, датированного 25 октября 1944 года, надпись: «Взгляни, папочка, на семейку, любящую тебя. Возвращайся быстрее с победой!».
Был выходной день, 22 июня 1941 года, работники Савеловского машиностроительного завода отдыхали в любимом местечке, на Волге, на Кофтыре. Позвонили с завода, мужчины уехали раньше, остальные, ничего не подозревая, остались до вечера. Когда приехали в город, узнали, что началась война. Полки в магазинах опустели – одни пачки с горчицей. Вскоре ввели карточки на хлеб. Очередь за хлебом занимали чуть ли не с ночи. Трудно было и с мылом. Для стирки белья варили из древесной золы щёлок.
Отец с заводом эвакуировался в Сибирь. Оттуда его взяли на фронт. К счастью, военная судьба сложилась относительно спокойно, и он вернулся живым. Мой брат Михаил (1923 г.р.) закончил десятилетку. Еще учась в школе, занимался в авиационном клубе, прыгал с парашютом. Его отправили в летное училище, в Борисоглебск. Дома остались мама, моя сестра Нина (1926 г.р.) и я, было мне тогда 12 лет. Мама пошла работать на механический завод охранником, а сестра – токарем и проработала в цехе всю войну.
Даже здесь, в Кимрах, жить было нелегко – питание скудное. У нас был земельный участок за городом, на берегу Волги, где мы выращивали картофель. Мимо прогоняли эвакуированный скот, и наши посадки пострадали. Сестра ходила в ближайшие деревни и меняла домашние вещи: одежду, домашнюю утварь на хлеб, муку, картофель. Отец с фронта писал, чтобы и его и Михаила вещи продали, если надо: «Вернемся, наживем новые». И мне приходилось торговать на барахолке вещами. Летом собирала в поле щавель и продавала. Мама и сестра целыми днями на заводе, и мне доставались все дела по дому. Многие одноклассники так же хозяйничали, некоторые бросали учебу из-за сложившихся условий.
Не хватало дров. Зареченские ребята ходили в Мыльцевский бор. Нагребали граблями шишек, затаривали мешки, забрасывали их на плечи и несли домой. Ходила и я. К зиме в сарае образовывался целый угол шишек. Помню, мама потом надо мной подшучивала, потому что я ростом не вышла: «Зоя, тебя, наверное, мешки с шишками придавили…». А мне тогда не до шуток было: надо все успеть по дому и в школу ходить. Я продолжала учиться в школе №11.
От школы мы ездили на болото, заготавливать торф для отопления. Работали и в колхозе «Пробуждение»: пропалывали картофельные поля, поднимали лен, ставили в снопы, выполняли другую работу. Потом, годы спустя, когда оформляли пенсию, в колхозе выдавали нам справку о стаже. В один из военных годов работала я в летнем трудовом лагере под Белым Городком. Мы собирали грибы, ягоды. Потом переработанные дары леса шли в госпитали и на фронт для пополнения рациона питания бойцов. Кстати, мы, ученики, ходили в развернутый тогда в Кимрах госпиталь для раненых военных с Калининского фронта. Мы давали концерт: танцевали, пели, читали стихи. В коридоре собирались ходячие раненые, они приходили с печальными лицами, а потом улыбались, хлопали в ладоши. И мы были довольны, что своим нехитрым искусством поднимали им настроение. После концерта «артисты» заходили в палаты к тяжелораненым, чтобы подбодрить и их.
Но и нам было нелегко и от встречи с пострадавшими в боях, и от множества забот, которые свалились на детские плечи.
С благодарностью вспоминаю директора школы Надежду Федоровну Кубееву и классного руководителя учителя математики Сергея Константиновича Бугринова и других учителей за то, что они понимали нас и, как могли, старались облегчить нашу участь. Из трех пятых классов к концу войны доучились не все, выпустили только один десятый, всего около 20 человек.
Моя сестра Нина заканчивала после войны школу рабочей молодежи (вечернюю), потому что все военные годы простояла за токарным станком на механическом заводе. Находился он тогда в гавани. В цехе зимой холод, молодые красивые девушки работали в телогрейках, платках, перчатках. Иногда не уходили из цеха по две смены, выполняя заказ для фронта – детали к военными орудиям. Я приносила Нине поесть. Сидела и смотрела, как работают девчата, а у самой текли слезы обиды: не могла я простить войне, что исковеркала нам детство и юность.
После войны сестра получила аттестат, продолжила учиться в Кимрском педучилище, окончила его на отлично и получила направление в Калининский педагогический институт. Еще в институте Нина Евлампиевна познакомилась с будущим мужем, Евгением Григорьевичем Ильиным. Вместе работали они в нашей вечерней школе учителями русского языка и литературы. Сейчас сестра проживает в Москве у дочери, ее супруга, к сожалению, уже нет в живых.
Не сладкие воспоминания остались о школьных годах. Разве только окончание учебного года, 1945го, окрасилось в радостные тона – пришла долгожданная Победа. Когда услышали по репродуктору сообщение, все выбежали на улицу, стучали в окна и двери, кричали «ура».
…И после войны было нелегко, но многие, в том числе и мы, сестры Шипуновы, получили высшее образование, стали специалистами. Трудности закалили нас, и это пригодилось в жизни, ведь карьеру делали сами, благодаря знаниям, стремлению, воле.
Зоя Евлампиевна Степанова
20.08.2013