Осенью 1946 года в деревне Иваньково Кимрского района Калининской области появились какие-то люди, машины, грузы. Люди расселялись по деревенским домам. Грузы сваливали прямо под сосны. Здесь же под открытым небом стояли автомашины.
Деревня была окружена лесами, а приезжие люди должны были в ней что-то построить. Все было настолько засекречено, что на протяжении нескольких лет народ просто не знал, что в действительности строили. Прошли слухи, что строят ГТЛ — Гидротехническую лабораторию. ГТЛ так ГТЛ, на том и порешили, благо, гидроузел под боком.
Сама деревня была еще молодая. Когда-то она стояла на берегу реки Волги в районе шлюза, но при строительстве гидросооружений ее в 1935 году перенесли в лес, где она и просуществовала до семидесятых годов, пока ее постепенно не поглотил город.
Заключенные, строители канала, вырубили лес, взорвали и раскорчевали пни и на двух улицах построили приблизительно сорок домов. Название деревни приняли старое с добавлением буквы «Н» — Н.-Иваньково, новая.
Между улицами на пустыре стоял клуб, на крыше которого из брусьев было составлено слово «клуб». В те времена это был основной культурный центр деревни и новостройки. В нем проводили производственные собрания, выступали артисты. Там же располагался магазин, и шустрый Иван Федорович отпускал товары, продукты и даже наливал по «сто грамм». К каждому налитому стакану с водкой он приплюсовывал стоимость ста граммов хамсы. Бочка с хамсой стояла открыто, и каждый добывал себе закуску, чем мог. Торговля здесь была очень гуманной. Если вы хотели выпить, а у вас не было денег, — не беда: Иван Федорович нальет, если, конечно, вы знакомый человек, и запишет долг на фанерке. После получки этот клуб шумел, как улей при слете роя. Строители пили водку, платили долги и снова пили. Жители поселка проводили шумные праздники этом клубе, за что ему было присвоено название «Зеленый шум».
А тем временем на территории сегодняшней улицы Блохинцева появились первые постройки — юрты. Юрты — это круглые деревянные домики из утепленных щитов. В них-то и разместилось управление строительством. Кругом стояли бараки для рабочих. Барак — это длинный деревянный дом, стены которого сделаны из двух рядов досок, между которыми засыпались опилки. Опилки со временем высыхали и уплотнялись, и бараки превращались в холодильники. Вдоль коридора направо и налево размешались комнаты по 10—12 м2. В каждой комнате стояли кирпичные печи, которые почти все время топились и дымили. В те времена бараки были основными жилыми помещениями.
В районе ул. Строителей появился конный парк. Машины машинами, а лошади имели не менее важное значение. Они обеспечивали все мелкие перевозки на стройке. Постепенно подходила железная дорога. Впервые появилась она при строительстве гидросооружений на Большой Волге в 1936 году, но в войну были демонтированы мост через р. Сестру и рельсы. А пока все грузы для строительства поступали на станцию «Соревнование».
В районе ул. Векслера был построен лагерь для заключенных. Огорожен он был колючей проволокой и имел следовую полосу. По периметру стояли вышки с охранниками. Первым начальником лагеря был капитан Пухов, а после него старший лейтенант Пушкин. Спокойный и скромный человек, но после принятия спиртного обычно заявлял, что он охранял Сталина и что к нему надо относиться с особым уважением. В последующие годы он работал комендантом общежития на ул. Ленинградской.
Лагерь заключенных был относительно спокойный. В нем коротали свой срок, в основном растратчики, мелкие воры и просто разного рода неудачники — таких после войны было много.
К основной зоне лагеря была пристроена зона заключенных женщин. Мужская территория от женской была отгорожена проволочным забором. Все, вроде, предусмотрели руководители лагеря, а о самом главном забыли: забыли, что на свете существует любовь. Из мужской зоны в женскую каким-то образом проникали мужчины на любовные свидания.
При лагере была медсанчасть. Но на каком бы высоком уровне ни была медицина, люди часто умирали; возможно, повинна в этом была война. Хоронили заключенных не на общем кладбище, а отдельно — в лесу у реки Дубны, около существующего садоводческого общества. В память об умерших здесь поставлен деревянный крест.
Охрана лагеря состояла из солдат многих национальностей; здесь были русские, татары, узбеки, казахи и др. Помню, с одним казахом произошел курьезный случай. Он охранял бригаду заключенных рыбаков. В те времена рыбы в Волге было огромное количество. Были случаи, когда эта бригада подводила невод к берегу, а вытащить его не могла. Приходилось несколько дней, стоя в воде, вытаскивать на берег и грузить в кузовы автомашин двухкилограммовых лещей.
Местные жители ловили рыбу «пауками». «Паук» — это сетка размером примерно 4×4 метра, натянутая на крестообразные стальные прутья. Всего и дел-то было — опустить его и поднять. Для этого на лодке специально устанавливалась лебедка. А рыбу успевай только выгребать подсаком из поднятого «паука». Рыба в основном шла в пищу людям и скоту. Излишки продавали в Москве. Многие жители Большой Волги за счет этой рыбы даже построили дома.
Так вот эти охранники настолько сжились с рыбаками-заключенными, что нельзя было понять, где охранник, а где рыбак, их отличала только форма. Лето! Жарко! И один охранник-казах решил помыть голову. Снял по пояс одежду, положил на лес винтовку и пошел в воду. А тут проверяющие приехали. Охранник этот из бригады исчез и появился уже на вышке лагеря. Проклиная судьбу, он возмущался, заявляя всем: «Зачем башка стирал!» После этого к нему так и прилипла кличка — «Башка стирал».
К 1949 году стал просматриваться городской поселок. Появились улицы Центральная, Советская. Инженерная и др. Было построено здание управления ГТЛ (теперь Управление ОИЯИ). В нем расположились сотрудники управления, клуб, столовая и магазин. Для жителей поселки были построены школа, детсад, детясли, поликлиника, баня, прачечная. Для охранников зоны ГТЛ построили две казармы, в них сейчас размещаются мэрия и бухгалтерия ОИЯИ. Тут же неподалеку был построен собачник.
Строительство шло полным ходом. Основной рабочей площадкой была зона строительства синхроциклотрона. На полную мощность работали мастерские, гараж, лесозавод, бетонный завод.
Возглавлял строительство опытный руководитель генерал Лепилов Александр Павлович. В те времена он был заслуженным строителем, имеющим крупные правительственные награды. Прибыл он на строительство ГТЛ из Куйбышева, оттуда захватил с собой всех нужных ему руководителей Привез главного прораба Варшавского, Певзнера, руководившего причалом на Волге, и других. Генерал, так его называла вся стройка и поселок, был прекрасным организатором производства, большим гуманистом. От души любил природу и животный мир. Жил он в отдельном деревянном домике, на месте которого стоит сейчас гостиница «Дубна». Участок земли, на котором стоял дом, был им обсажен березами. Они и сейчас радуют глаз. Не забывал он бедные семьи строителей и жителей деревни Н.-Иваньково, всегда им, чем мог, помогал. К его заслугам можно отнести аккуратность, с которой был построен город. При строительстве не были повреждены или уничтожены деревья, росшие в непосредственной близости от стен домов.
Стиль его работы был особенный. Вставал он рано, ходил всегда с палкой. В это время поселок еще спал. Объезжал и обходил все рабочие площадки, смотрел, как идут дела. Завтракал, прогуливал свою собаку Белочку и шел в кабинет управления слушать доклады своих подчиненных. Порой разговор получался очень резкий, так как руководители иногда давали искаженные сведения, скрывая недоработки. Минезбекову — начальнику лесопильного завода — в таких случаях он говорил: «Старый ты черт! Как тебе не стыдно врать?»
Под руководством генерала А.П. Лепилова был достроен синхроциклотрон, синхрофазотрон и поселок. Но смерть косит своей острой косой людей, невзирая на ранги. При следовании из Москвы в районе г. Дмитрова автомашина с генералом Лепиловым на большой скорости столкнулась с самосвалом. Похоронили генерала на Новодевичьем кладбище.
В городе увековечили память многих ученых, а вот генерала Лепилова забыли. А напрасно. На то, что он построил, можно посмотреть и даже потрогать. А насчет переименования улиц так скажу. Построй улицу и называй ее любым именем. Менять названия улиц просто грешно. Вспоминается ул.Южная: от нее так и веяло теплом… Думаю, что мэрия вспомнит о заслугах генерала А.П. Лепилова и найдет способ увековечить его имя.
Магазины в те времена были переполнены продуктами, товарами, но денег у рабочего люда было маловато. В основном питались овощами, запасая их па зиму: картофель, капусту, огурцы. А в магазинах стояли ушаты с красной икрой, баночки с черной икрой. И цена на красную икру по теперешним временам была смехотворная. Из консервных банок с крабами и красной рыбой сооружали пирамиды для украшения витрин. Колбаску брали маленькими порциями и просили порезать…
А стройка набирала темпы. День и ночь работала на лесозаводе пилорама «Лахти», чтобы обеспечить стройку пиломатериалами. Гора опилок складировалась на берегу Волги. «Убирались» эти опилки очень просто, без всяких забот: весенняя волжская вода поднималась и уносила опилки, освобождая место под новые. Руководил лесозаводом А.Г. Минезбеков, бывший заместитель министра Армянской ССР. При лесозаводе был построек столярный цех, который снабжал стройку дверями и рамами. Командовал цехом М.Г. Кречетов.
Рядом с лесозаводом был построен причал, к которому то и дело подводили баржи с цементом, лесом, песком, гравием и другими стройматериалами. Самоходок на реке Волге было мало, да и то в основном немецкие, полученные по репарации. Баржи таскал буксир. Бывало, подцепит их штук шесть-восемь и развозит по причалам. Этим делом занимался в основном буксир «Упорный» с крикливым гудком. Его за десяток километров было слышно. Чувствовалось, что река Волга живет и трудится, как живое существо.
Работали мастерские ОГЭ, руководил ими Бучинский. Главным инженером строительства был Мазин, но вскоре его сменил И.П. Седов — прекрасный организатор, грамотный инженер. Начальником планового отдела был Зуйков. Главным бухгалтером — Н.Л. Толстов, крупный мужчина, раза в полтора больше обыкновенного человека.
Строительство велось по законам военного времени. Для пуска в эксплуатацию синхроциклотрона было отпущено три года, в основном этот график выполнялся. При строительстве были и небольшие просчеты. Например, замерз раствор, на котором была построена котельная, и пришлось котельную заключать в металлический каркас. Или провели коллектор — не выдержали цементные трубы… Несмотря на все недочеты», в декабре 1949 года синхроциклотрон был построен и сдан в эксплуатацию ученым. Первым руководителем его был назначен М.Г. Мещеряков.
Опубликовано: Свешников Н.Н. Строительство ГТЛ, или с чего начинался ОИЯИ // Объединенному институту ядерных исследований – 40 лет. Хроника. Воспоминания. Размышления. Сборник статей под ред. В.Г. Кадышевского, А.Н. Сисакяна, В.М. Жабицкого. Дубна: ОИЯИ, 1996. – С. 322-326
20.03.2011